По улице она шла очень быстро, почти бежала: не могла дождаться, чтобы сообщить ему новость. Может быть, миссис Чадвик и была права, и он не очень обрадуется, а может, наоборот, придет в восторг и попросит Филиппу выйти за него замуж. Что бы ни случилось, его жизнь так или иначе изменится. Он закончит свою книгу, отошлет ее в издательство и будет жить для будущего, для будущего своего ребенка.
Бегом поднимаясь по ступеням его дома, она, как ей показалось, услышала резкий автомобильный выхлоп. А когда вошла в здание, увидела, как хозяин дома, мистер Ласло, бежит наверх, перепрыгивая через ступени. У дверей квартиры Риза столпились другие жильцы, которые колотили в дверь и звали его.
Филиппа протиснулась между ними и открыла дверь ключом, который Риз дал ей. Первое, на что она обратила внимание, войдя в квартиру, был резкий запах дыма – но не обычного дыма марихуаны, а какой-то другой. Затем она увидела его, лежавшего грудью на своей машинке, на виске у него краснело странное пятно, как от раздавленной ягоды.
На полу она увидела револьвер, он еще дымился.
– Майн гот! – закричал мистер Ласло…
Когда квартиранты пришли в себя от шока, кто-то позвонил в полицию, кто-то вызвал «скорую». Филиппа медленно подошла к Ризу, глядя на его закрытые глаза, на выражение покоя на красивом лице. Она осторожно оттянула его тело от машинки, голова его неестественно дернулась. Она рассмотрела последнее, что было им напечатано: «Больше нет слов».
Комната, казалось, покачнулась.
Вбежали какие-то люди, казалось, они плавают в ее глазах. Окаменевшая, как будто все ее тело было пропитано новокаином, она стояла в стороне и смотрела, как люди в форме уносят человека, которого она любила, – люди в синем со значками, люди в белом с медицинской эмблемой на рукавах, разворачивающие носилки. К ней подошел кто-то с ручкой и блокнотом и стал задавать какие-то вопросы. Она заметила прыщик у него на подбородке.
– Это его девушка, – сказал кто-то, и по акценту она узнала мистера Ласло. – Она пришла после выстрела. Мистер Риз, он убил себя. Майн гот.
Когда Риза, накрытого простыней, выносили из комнаты, его рука упала, и Филиппа в последний раз увидела эту большую сильную руку, которая так часто ласкала ее, написала все эти грустные слова и в конце концов нажала на курок.
К ней кто-то подходил и говорил какие-то слова, но она продолжала стоять на том же месте. После того как унесли Риза, она услышала, как мистер Ласло говорит:
– У него есть брат в Сакраменто. Я позвонить ему. Да он прийти и забрать его вещи.
Филиппа подошла к машинке, схватилась за кончик бумаги и стала ее вытягивать. Слова не имели смысла, она не могла их прочитать. Но неожиданно она наткнулась: «…пушистая куропаточка в этом городе из папье-маше. Ее лицо своей нежной округлостью напоминает лицо херувима, она вся чистый светлый ангел, когда она начинает говорить, из ее уст льется свет. Ее душа молода. Ей предстоит длинная дорога, прежде чем мудрость искалечит ее. Она лежит в моих объятиях, как маленькая теплая куропаточка…»
Потом она еще помнила, что шел дождь, вокруг нее двигались какие-то огни, она смутно видела фары машин и других пешеходов, кто-то о чем-то спрашивал ее.
Она прошла мимо дома миссис Чадвик и шла все дальше. Она видела, как из туристического автобуса перед Китайским театром выходили люди. В «Голливуде и Войне» за мороженым с меренгами сидели парочки. Газетный киоск на Кахуегге уже закрылся на ночь. В книжном магазине Чероки было темно. Пальмы поникли под дождем. Куда же делось солнце? Какой-то нищий попросил у нее монетку. Под навесом «Золотого кубка» стояла группка беспризорных детей в ожидании, что кто-нибудь о них позаботится.
Затем Филиппа опять оказалась около дома миссис Чадвик, она поднялась по ступенькам крыльца, затем вверх по лестнице в свою комнату, не замечая ни насквозь промокшей одежды, ни хлюпающих туфель, и где-то внутри ее рождался вопрос: «Почему? Почему? Почему?»
Филиппа проснулась от того, что зубы ее стучали. Да и все ее тело сотрясалось так, как будто ей было холодно, однако она чувствовала, что вся горит.
Оглядевшись, поняла, что находится в своей комнате, в своей кровати и на ней ночная сорочка, но совершенно не помнила, как попала сюда. На полу увидела свою смятую одежду – блузку и юбку, в которой она шла рассказать Ризу о радостной новости, и еще увидела маленькую записную книжку в обложке с цветами на своем письменном столе рядом с курсовой работой по истории. И подумала, что по этому предмету провалится.