— За что он его так? — спросил Абдыбай.
— Нас предупреждает.
— Но он нас не видит, — удивился Эдик. — Он спиной сидит, да и мы за деревьями.
— Это то же самое «зрение», о котором мы говорили. Потом я постараюсь вам объяснить, а сейчас пойдем к нему, — направился я к парню.
Юноша не щелохнулся даже тогда, когда галька зашуршала под нашими ногами.
Я «перемахнул» на другую сторону реки с поворотом так, что оказался против его лица. Юноша смотрел на меня.
«Слепой на конкретное», — отметил я, так как тело его было в боевой готовности.
На мой жест приветствия он ответил кивком и встал.
— Василий, — представился я. — А это Абдыбай и мой брат Эдик.
— Мое имя трудное для русских, — ответил без акцента юноша. — Зовите меня Дун.
— Ты из рода Ша? — спросил я.
Он кивнул головой и посмотрел искоса в сторону сломанного тополя. Ему самому было неловко. Сколько раз он обещал себе не давать волю вспышке при кажущейся опасности. Наш дружелюбный вид был ему укором.
Я поднял огромный камень и кинул его на ту сторону реки. Юноша с восхищением посмотрел на такой «рекорд».
— Мы хотели бы остановиться в вашем селении, — обратился я к нему. — Мы интересуемся бытом народов. Кроме того, нам нужно пополнить провизию.
— Вы можете остановиться у нас, — сказал Дун. — Я только спрошу у дедушки.
Селение располагалось в складках ущелья. Горы были здесь пологие. Гладкая на глаз зелень покрывала склоны гор. Мест ХУМ было мало. Словно маленькое плоскогорье, место селения раскинулось на просторе ТАО. Радостно, легко, просторно глазу. Ощущение чистоты было здесь.
Дун повел нас к своему дому. Вдалеке парни о чем-то разговаривали. Один из них свистом разогнал лошадь, догнал ее на всем скаку и запрыгнул в затяжном полете. В седле он сидел лучше, чем на стуле. Парни стали обсуждать этот трюк. Юноша подскакал к ним и резко затормозил. Конь встал, как вкопанный, а юноша полетел через его голову, так что сделав сальто, оказался на ногах возле друзей. Дун удовлетворительно отметил, что я с восхищением смотрю на это.
В одном из двориков я увидел девушку, которая шла как-то странно. Плавность и мягкость ее походки непрерывно пунктировалась чуть заметными остановками. Это был не танец.
«Она пунктирует Чи!» — с восхищением смотрел я. Все ждали, пока я любовался.
«Это для меня новое, — размышлял я, когда мы двинулись дальше. — У Вэй тоже делает остановки в боевых движениях. Но там это скорее фиксация положения и мышц. Здесь же — настоящая речь, построенная языком Чи».
Я повел Чи по группе меридианов Радостного Яна и с удовольствием отметил, что знаки препинания в языке Чи мне даются легко.
Юноша еще раз удовлетворился, что я понимаю, что к чему. В его голову пришел дерзкий план. Он набрал большое Чи и вывел его на меня, так, словно мы договорились играть в баскетбол. Чи пришлось мне на группу меридианов Освежающий Инь. Это та группа, которая создает веселость и шутливость в настроении. Остановив ее только что подсмотренной у девушки пунктуацией в кольце горла, я перебросил Чи себе на группу Радостный Ян. Это произошло несколько раз. Энергия замыкалась на мне так долго, что Дун посмотрел удивленно на мое, раскрывающееся светом Чи, лицо. Весь этот огромный поток я обрушил на него. Тело его дернулось. и он, на удивление Эдика и Абдыбая, стал громко смеяться. Я выровнял у него Чи. Дун смотрел теперь на меня с почтением и не как на равного.
Во дворе, куда нас привел Дун, мыла медную посуду девушка. Ее смоляная коса была чуть ли не до земли. Глаза, как две стремительные птицы, скользнули по нам.
— Сестра, — без особых представлений, словно небрежно, бросил Дун и обратился к ней. — Приготовь нам чай. Зеленый.
Без вида послушания девушка тут же стала разжигать кизяком и хворостом печку, сложенную во дворе. Ее движения были так свободны, словно это она давно решила заварить душистый чай.
— Мы живем с дедушкой, — сказал Дун. — Родители живут у другого брата. Дедушка обучает нас.
Теперь я заметил легкую фигуру, сидящую на настиле в тени деревьев. На глаз воспринимался прозрачный старичок с белой длинной бородой. Узкое лицо было едино с бородой, такое же светлое и легкое. Наклоном головы и жестом рук он приветствовал нас. Дун подошел почтенно к нему и что-то горячо стал говорить. Старик усмехнулся и одобрительно махнул рукой. Он сидел в четкой позе Сидхасана так, что меня это удивило. Колени ровно касались земли, а таз словно был стулом для туловища. Позвоночник гибко двигался на этом основании. Грудная клетка и шея не прижимались ни внутренними органами, ни мышцами. Он был по-молодому здоров.