Домой мы пришли, когда солнце садилось. Я повернулся к дедушке и спросил:
— Светилось ли второе солнце ночью?
Дедушка сделал вид, что увлекся хозяйскими делами и вскоре исчез со двора. Он сказал Дуну, чтобы мы ужинали сами. Дун и его сестра тут же куда-то нырнули и вокруг образовалась целая толпа в таком количестве, что я засомневался, состоится ли ужин. Все чего-то ждали и поглядывали на нас терпеливо.
Завидев такие почести, Абдыбай сел на кошме важно как хан. Эдик, наоборот, притих в толпе. Я ждал вопросы.
— Откуда вы? — спросил рослый юноша.
Я пожал плечами, а затем сказал:
— С обыденных позиций, мы из Талгара, с позиций сущности, мы никогда не появлялись и никогда не исчезнем.
Молодежь переглянулась и стала тихо, но бурно что-то между собой обсуждать. По всей видимости, подобный ответ был им знаком.
«Уж не Чань-буддизм ли здесь прошелся, а может быть монастырь где-то рядом? — размышлял я. — И все ли племя здесь? Куда деваются те, кто тренируется в этих „прекрасных спортзалах“?»
Девушка спросила:
— Талгар — это что, монастырь? И у вас принято просветленным путешествовать?
«Так и есть, где-то оседает часть населения, а точнее переходят после соответствующих достижений в другое место. Значит Сун Лунь пошел своеобразным путем», — подумал я, а вслух ответил:
— Талгар — это такое же, как ваше, селение.
— А кто ваши учителя? — спросил парень, который подумал, что Талгар что-то наподобие монастыря.
— Учителя? — растерялся я, — небо, деревья, коровы, солнце, тучи, люди и все остальное. Кто может дать кому чужое?
Молодежь опять бурно, но тихо заговорила. Теперь я не сомневался, что они привыкли к подобным высказываниям.
Дедушка пришел чем-то недовольный. Все тут же разошлись. Мы сели в беседке пить чай, но он так и не сказал ничего, не смотря на мои ожидания.
«Ходил, наверное, на совет старейшин, — подумал я, — чтобы представить меня как игрушку».
— Откуда ты все этого набрался? — удивился Эдик. — Вместе росли. Ели одно и то же. Все было на глазах. Ну не замечал никогда ничего особенного. Были, правда, особые моменты, когда мама на полном серьезе у тебя спрашивала, что будет завтра или кто к нам приедет.
— Ели одно и то же, — хихикнул Абдыбай. — Может быть дышали по-разному. А может быть он твою порцию праны съедал.
— Во-первых, чем бы ты увидел, если не владеешь Чи? Японцы, вот, увидели, по какой причине слетают стрижи и неожиданно поворачиваются коровы. Они владеют Ки. Китайцы увидели как я двигаю энергию по меридианам. Они владеют Ци. Во-вторых, всеми этими зримыми и не зримыми делами я занимался втайне. Представляю лица и глаза односельчан, если бы они меня увидели в асанах. Ну из института турнули бы, это само-собой.
— Да, — протянул Эдик, — век материализма.
— Чушь все это заинтересованных людей, — сказал я, — к какому материализму ты отнесешь Чи? Если к материальному, то попробуй ее пощупай или увидь. Если к идеальному, то она двигает здоровьем и судьбами.
Тут ко мне подсел Дун и застенчиво сказал:
— Вы обещали…
— Да, — сказал я. — Речь пойдет о наполнении характеров. Группа ТАО — это группа предназначенная для восприятий внешнего мира. Их шесть. Вот они у тебя на рисунке 7. Группа ХУМ закрывает от человека внешний мир. Они на этом же рисунке. Посмотри, Вол, Змея и Петух составляют одну тройку. На рисунке 4 ты их видишь вместе. А Тигр, Лошадь и Собака составляют вторую тройку ТАО. Первые три характера стоят на фундаменте физиологии так, что для людей и для себя создают «утро».
— Как это понять? — спросил Эдик.
По настроениям, например. Вол легко тонизирует меридиан толстой кишки. И в психике создается ощущение легкости и жизнерадостности. Змея легко тонизирует меридиан тонкой кишки. В психике и в характере создается контактность, некритичность и огромный оптимизм. Петух склонен к легкой тонизации меридиана трех обогревателей. В характере создается море надежд и уверенности, что самое таинственное сбудется…
— Хрен редьки не слаще, — прервал Эдик. — Если смотреть на нашего рыжего петуха, то там этого не заметишь. А потом, кому понравится, что его обрадуют тем, что он Свинья.
— Календарь — восточный. А там иерархия, — спокойно ответил я. — Там, что Свинья, что генерал — все это равноправно. Что касается названий, то чем-то надо было называть. Они не пользовались иксами и игреками, и прочей абстракцией. Они говорили Мать, Сыны Неба, Тигр, Лошадь, Кузнечик, правда, добавляли еще одно-два слова, чтобы путаницы не было. Впрочем, ты можешь назвать по-нашему, иксами и игреками. Суть это не изменит, так как речь идет о физиологии, на которой базируется характер и психика.