– Может, он за городом, вне досягаемости рации?
– Самоволки у них запрещены. Диспетчер должен быть в курсе их перемещений. Шаг влево, шаг вправо – немедленное увольнение.
– Надеюсь, у тебя хватило ума не вызывать такси с подозреваемым к подъезду своей конторы?
– Что тут странного…
– Да ничего! Ищи теперь ветра!
– Не плачь, малыш! Если что узнаю – сообщу. Привет коту!
Итак, Олег смылся. Чудненько! Какого черта я связался с конторой? Бездари, упускают подозреваемых прямо из-под носа! Но нет худа без добра. Исчезновение Олега укрепляло мою теорию, что важнее.
Да, он мог просто отвезти клиента в соседнюю область. Всяко бывает: вдруг ему предложили сотню баксов за час срочной работы? Какой дурак откажется? И кто захочет провести такую сумму через бухгалтерию? А диспетчеру всегда можно отстегнуть процент халтурных за молчание. Но почему-то богатенький пассажир подвернулся Олегу именно в тот момент, когда “Сантана” должен бы стоять у конторы Игорька.
Раскрытие убийства Леночки теперь напрямую зависит от расторопности Игорька. Поймает Олега – дело в шляпе. Будет тянуть волынку – Олег растворится за границей. Деньги у него есть, а до польского кордона ночь езды. И не заметит Речь Посполита, как примет беглеца, миновавшего посты и таможни. Подсобит ему в этом армия проводников всего за пять сотен евро.
*
*
Из-под подушки меня выдернул звонок Игорька.
– Нашли такси. В машине труп. Интересуешься?
– Ты не успеешь дойти до своего бобика, а я уже буду на месте. Говори адрес.
Пока Игорек объяснял, куда ехать, я напялил футболку, ногой нащупывая сандалии.
Такси отыскали под водой возле понтонной переправы. Въезд на расхлябанный мост предварялся очень крутым спуском. Здесь лихие шумахеры частенько забывают о тормозах и, пробив ограждение, вмиг обретают звание капитана подводной лодки.
Автокран подъехал незадолго до меня. Машина с гербом города на дверце показалась из воды только наполовину, когда я вышел из своего драндулета.
Игорек сыпал вокруг шелухой от кабаковых семечек, угрожая запорошить все место происшествия. Перемежая слова с семечками, Игорек сообщил:
– Пацаны пришли на утреннюю зорьку. Порыбачить с моста не получилось. Увидели развороченные перила, а желтую крышу такси даже в мутной воде различишь. Тут глубина всего два метра. Самые смелые нырнули и в машине обнаружили труп.
Тем временем машина с шашечками выползла на берег. Крановщик отсоединил стропы от такси, и начал сматывать удочки.
Пока из машины не схлынула вся вода, эксперты с места не двигались. Я не стал ждать, и заглянул в салон, сложив ладони за спиной. В такой позе не услышишь требовательных окриков: “Руками ничего не трогать!”.
При жизни Олега нам встретиться не довелось. Память сохранила только его свадебную фотографию. От внешности парня с рекламного ролика ночное замачивание оставило самую малость. Женихом он не выглядел, зато здорово смахивал на утопленника.
В салоне пахло илом и водорослями. Под ногами Олега трепетали задыхавшиеся без воды бычки, в штанину вцепились два рака.
Меня оттеснила группа спецов. Игорек грыз семечки в сторонке.
– Что заметил Зоркий Глаз? – спросил он.
– Ты когда-нибудь видел таксиста, туго пристегнутого ремнем безопасности?
– Нет.
– Я тоже. И я впервые узнаю, что на таком крутом спуске профессиональный водитель выключает двигатель, и катится на нейтральной передаче.
– С чего ты взял?
– Обрати внимание на положение рычага коробки, и ключа в замке зажигания. Все это дурно пахнет, Игорек!
– И какой запах тебе не нравится?
– Его убили, Игорек. Стукнули по черепушке обернутой тряпками бутылкой, пристегнули потуже ремнем, чтобы сразу не вылез, и пустили машину под откос.
– Опять двадцать пять! Ты на убийствах просто помешался! Произошла типичная для этого места авария. Здесь многие не справляются с управлением на крутом спуске. Ничего особенного.
– Хочешь уверить меня в том, что таксист перепутал полотно дороги с фарватером? Как водила-профи мог так вляпаться? Он не чайник – день за рулем, год в трамвае. И тебе не кажется странным, что Олег нырнул, когда ты захотел с ним поговорить?
Игорек махнул на меня рукой, и продолжил молоть семечки и источать дух маслобойки.
Тело Олега извлекли из машины.
Улучив момент, когда эксперты на секунду покинули труп, я снял свою сандалию, и приложил к туфле Олега. На обеих подошвах – моей и Олега – виднелся характерный порез. Приобрести его Олег мог в единственной точке мира. В русле ручья, прорезавшем склон, с одной стороны которого дикий пляж, а с другой – пустырь, куда выходит калитка с заброшенного участка, что позади дома Леночки.