– Вам, Вика, тоже вредят сериалы, где удалые робин гуды стреляют с трех рук. Ну да бог с ними, с вашими понятиями о моей работе. Обыск квартиры Олега в любом случае напрасен. Деньги сменили владельца. Сейчас они в руках убийцы Олега.
– Вы уверены?
– Где же им еще быть? Зря, что ли, Олег испил речной водицы полной грудью?
Меня неожиданно поддержала Клавдия Петровна:
– Я согласна с вами, Аристарх. У вас неплохо получалось до сего дня. Смею надеяться на вашу удачу и в дальнейшем. Но на будущее воздержитесь от подробностей, с какими вы описали ход своего расследования. Мне тяжело слышать детали убийства родной дочери.
– Постараюсь.
– Я понимаю, в этом суть вашей работы, но все же постарайтесь. И последнее. Что толку в вечном оплакивании мертвых? Леночку этим не вернешь. Пора подумать о живых. А им нужны средства для поддержания собственных штанов. Или юбок в нашем с Викой случае. Поэтому сосредоточьтесь на поиске денег Леночки. Когда мы расстанемся с нищетой, будет проще вновь поднять вопрос о причинах гибели моей дочери.
Я смотрел на мамулю с дитятком так полоумно, словно передо мной разверзлась земля. Видимо, это отразилось на моем лице. Клавдия Петровна вскинула брови:
– Что-то не ясно?
– Да нет, все понятно.
– Хорошо. Действуйте. Деньги вам нужны?
– Я еще не истратил аванс.
Дверь за мной закрывали с фальшивыми улыбочками.
*
*
Дед Самуил облюбовал вход в Центральный Рынок со времен второй мировой. В инвалидном кресле в жару и в холод раздувает он меха гармошки. Наяривает вперемешку “Из-за острова Буяна”, Синатру и “Синий платочек”. Кто что закажет. Гонорар бросают в кепку.
Я сунул за пазуху гармониста пять баксов. Лучший знаток Центрального Рынка улыбнулся. Нет новостей, о которых дед Самуил не узнавал задолго до их появления. Как нет и неведомых ему тайн торговых рядов.
– Куда пропал частный сыск? Давненько старика не навещал.
– Да все как-то…
– Понятно. Дела, мать их в дышло! Куда без них теперь? Ну, говори, зачем пришел?
– Помните, лет двадцать назад бригада умельцев наладила подпольный выпуск револьверов на одном из наших заводов? Не знаю, на каком точно, я ведь тогда в третий класс ходил. По-моему, двоих самодельщиков надолго посадили.
– Как не помнить! В те времена страной рулил Андропов. Гэбэшники тогда весь город на уши поставили. А что случилось-то? Опять цех запустили?
– Те мужики вряд ли взялись за старое. Но нет ли у них последователей? Талантливых учеников? Сейчас время как раз для таких умельцев. Их товар хорошо идет.
– Спрашиваешь, продают ли здесь самодельные пушки? Да полный рынок! Тебе сколько надо? Ведро, два?
– Вопрос не в количестве. Мне нужен конкретный образец. Маленький пятизарядный револьвер с черным тюльпаном на кремовой рукоятке. И главное – производитель.
– Так бы и сказал: ищу, мол, дед Самуил, чучело, торгующее револьверами в ряду с норковыми шапками. Уж не знаю, сынок он тех умельцев или ученик, но пистоли продает славные. Недавно видал у него то, что ты ищешь. Да… Так о чем я говорил?
– Вы рассказывали о своем детстве.
– Правильно. Сдается мне, в черепушке у тебя мозги.
– Опилки отсырели. Пришлось заправить серым веществом.
– Многия знания – многия горести, туды их в качель!
– Воистину. Ну, я пойду.
Я подошел к грязно-бирюзовым железным столикам. За прилавками торгаши начесывали стальными щетками норковые шапки, придавая меху пушистость.
Прям посреди мехового ряда торчал прилавок, заваленный аксессуарами для пневматического оружия. Позади продавца, так, чтоб вор не дотянулся, на щите висели винтовки и пистолеты. Револьвер с черным тюльпаном в свободной продаже отсутствовал.
Продавец смердел застарелым потом. Рубашка грязнее половой тряпки. Брился на прошлой неделе, а парикмахера любит, как Буратино стамеску.
Я без вступлений заявил:
– Мне нужен серьезный ствол.
Продавец объемом не меньше кубометра и ростом чуть ниже фонарного столба перегнулся через прилавок, сложившись пополам.
– Слепой? Не видишь, чем торгую? Пневматика, и ничего больше.
– Черный тюльпан на кремовой рукоятке. Пятизарядный револьвер под патроны от мелкашки. Знакомый товар?
– Ты чо, опупел, мальчик? Я закон уважаю.
– Эта новость пропахла нафталином. То, что я ищу, у вас есть. Пошарьте под прилавком. Или это сделать мне?
– Не гони, чувачок! Так ведь не долго и от земли оторваться.
– А хватит ли сил отправить меня в полет? Не желаете попробовать?
– Вали отсюда, козел!
Торгаш опирался на прилавок обеими руками, расставив пальцы веером. Точно рассчитанное движение в один миг плохого парня перевоспитало. Он обладал отменной реакцией. Быстр как труп. Поэтому моя костяшка не встретила преград на пути к ногтю его мизинца. Кто бил себя молотком по пальцам, тот поймет, что почувствовал Торгаш.