'Странный.'
«Кейт, я должен тебе кое-что сказать», — сказал он, крутя руль одной рукой. «Твой друг во всех новостях, и о тебе тоже упоминают. Они раздувают из этого большой скандал, и это некрасиво — жестокое обращение с детьми, уклонение от уплаты налогов, отмывание денег, инсценировка его смерти. Наверное, они всё ещё продолжают его обсуждать».
Он включил радио. Репортер рассказывал о карьере Эйема как высококлассного госслужащего и главы разведки, человека, которого всего неделю назад оплакивали на похоронах, на которых присутствовали министр внутренних дел, госслужащие и
Те, кто работает на покровителя Эйема, Эдена Уайта, близкого союзника премьер-министра. «Есть некоторая загадка в событиях тихого рыночного городка Хай-Касл, где местный адвокат недавно был убит возле дома Дэвида Эйема. Полиция не комментирует это, как и тот факт, что город сейчас скорбит о гибели двух мужчин в автокатастрофе, произошедшей в воскресенье вечером. Один из мужчин работал клерком коронера и руководил расследованием смерти Эйема, предположительно, в результате взрыва бомбы, чуть меньше двух недель назад».
«Возможно, они совершили большую ошибку», — сказала Кейт в затылок Миффа. «Слишком много вопросов без ответов».
«Люди просто запомнят детскую порнографию», — сказал Мифф.
«Нет, если я имею к этому хоть какое-то отношение», — сказала она и начала представлять себя в роли Элисон Вести, которая, по словам Килмартина, была бескомпромиссной стервой. «Так что у тебя не должно возникнуть особых трудностей», — сказал он с усмешкой.
Двадцать минут спустя «Ягуар» подъехал к началу съезда, ведущего к обширной подземной парковке. Вооружённые полицейские остановили их и направили ко въезду у Марбл-Арч, в пятистах ярдах от них. Там они пристроились за двумя полицейскими фургонами на пандусе, который поворачивал влево. Фургоны пропустили, но один вооружённый полицейский встал у них на пути. Другой наклонился к Миффу. «Нас ждут», — сказал он. «Я несу мисс Вести из Комитета по чрезвычайным ситуациям на Даунинг-стрит».
Полицейский подошел к окну Кейт. «Удостоверение личности?» — спросил он.
«Главный инспектор Граймс проинформирован. Если хотите, он свяжется с десятым. Послушайте, я очень спешу, офицер».
Он посмотрел на меня с сомнением, но подошёл к передней части машины, сверил номерной знак с номером, который был у него в планшете, и вернулся к окну Миффа. «Пройдите через шлагбаум, припаркуйтесь справа и пройдите в офис у входа в зону ожидания: они вам помогут».
Когда барьер поднялся, Мифф рванул с места, заставив шины завизжать по блестящему бетону. «Спокойно, Аристотель, не переусердствуй», — сказала она.
Они припарковались на парковочном месте, обозначенном для посетителей. «Разверните машину. Не выключайте двигатель», — сказала она. В кармане сумки она нашла пропуск в здание Мейн в Нью-Йорке — простую белую пластиковую карту безопасности в металлической рамке, прикрепленную к петле из чёрной верёвки. Она повесила её на шею, поправила рубашку и спустилась в тихую, душную атмосферу парковки.
Перед ней находился паркинг – огороженная территория площадью два-три акра в центре огромной одноуровневой парковки, которую она помнила ещё с тех пор, как конфисковали машину Чарли. Его в спешке – и некачественно – накрыли брезентом, натянутым вдоль клетки. Свет отбрасывал на брезент тени людей: стоящих группами, сидящих или медленно передвигающихся. Несколько объявлений гласили, что парковка теперь является «территорией, отведённой в соответствии с чрезвычайными правилами». Мобильные телефоны, фотосъёмка и любые формы общения с лицами, задержанными в соответствии с Законом о гражданских обстоятельствах, были запрещены. В объявлении говорилось, что посторонним лицам вход в зону содержания под стражей запрещён. Людям, желающим забрать свои автомобили, было приказано позвонить по номеру. Всем остальным было приказано явиться в офис с удостоверениями личности наготове. Наконец, предупреждалось, что любая попытка помешать задержанным или воспрепятствовать властям в исполнении их обязанностей является правонарушением.
Из системы оповещения на парковке играла музыка, и только что, без иронии, старый номер Фила Коллинза – «Another Day in Paradise». Она продолжала идти. На каждом углу загона стояли полицейские с полуавтоматическим оружием. Камеры были направлены вдоль ограждения. Через щель в брезенте она видела очереди людей, ожидающих под табличкой «Обработка». Мужчины и женщины были разделены: каждый нес свою верхнюю одежду и обувь. Первый шаг в процессе дегуманизации, подумала Кейт, – заставить людей раздеться. Быстрый прикид подсчитал, что в клетке находится пара сотен человек.