Девушка на секунду задумалась, затем недоверчиво переспросила:
— Точно только по делу?
— Исключительно, — твердо подтвердил я.
Она, как мне показалось, даже немного надулась. Вот и пойми этих женщин: сначала категорически отшивают, а когда ты благородно отступаешь и переходишь сугубо на деловой тон — на тебя же еще и обижаются.
— Ручка есть? — вздохнула она.
Я достал из кармана синюю ручку Влада, которая, похоже, превращалась в мой счастливый талисман, и протянул ее девушке.
Она аккуратно вывела на серой бумажной салфетке шесть цифр. Потом немного подумала и приписала снизу: «Алёна».
Я бережно забрал салфетку.
— А я Олег.
— Знаю! — фыркнула она, возвращая мне ручку. — Я ведь только что твое имя в справку вписывала, забыл?
Она поставила пустой стакан на столик, закуталась пальто и улыбнулась на прощание:
— Ну всё. Звони, Олег.
Развернувшись, она легкой походкой направилась к выходу и скрылась за дверью.
И как только за ней закрылась дверь, со стороны алко-уголка тут же донеслось громкое и откровенно завистливое:
— Ты смотри-ка, чахоточный… а какую кралю снял!
Глава 9
Мечты несли меня домой на волне чистого позитива. Мне казалось, что стоит только открыть дверь, и домашний телефон тут же начнет надрываться, не переставая. Я чувствовал, что всё могу, что у меня всё получалось — настрой был именно такой, пробивной и бескомпромиссный. Но когда я, слегка задыхаясь от быстрой пробежки по лестницам, зашел в квартиру, то там царила абсолютная тишина.
Я успокоил себя мыслью, что Толян только-только к работе приступил. Коммерсанты еще не успели из исполкома в свои офисы вернуться. Я был уверен: сейчас доберутся, осмыслят масштаб проблемы, и мой телефон от нагрузки просто взорвется.
Однако время шло, а зловредный аппарат хранил партизанское молчание.
Чтобы хоть как-то успокоить нервы, я решил потренироваться в печати на громоздкой «Ятрани». Если над привычной клавиатурой ноутбука в прошлой жизни мои пальцы буквально порхали, то с доисторической печатной машинкой скорость набора выходила просто смешной. Вставив черновой лист, я попытался применить современный метод скоростной печати, но с непривычки только отбил себе пальцы о тугие клавиши.
И тут в голову залетела шальная, но гениальная в своей простоте идея. Документы на регистрацию юридического лица — они же были, по сути, типовыми! Вот бы где-нибудь раздобыть готовые бланки и только впечатывать в них нужные названия и реквизиты. Проблема заключалась в том, что неповоротливые государственные типографии этот вид бизнеса еще не освоили, а частных полиграфий толком не было.
Следом пришла другая мысль: напечатать типовые болванки на машинке в единственном экземпляре, а потом… потом просто размножить их на ксероксе! Эта идея меня буквально окрылила. За пару часов упорного стука по неподатливым клавишам я напечатал несколько идеальных базовых шаблонов.
Машинка грохотала так, что я даже не услышал, как домой вернулась мама.
— Привет, Олежка!
— О, привет! — обернулся я, разминая уставшие кисти. — Как ты вовремя пришла!
— Проголодался? — улыбнулась она, стягивая шапку.
— В общем-то, нет. У меня к тебе сугубо деловой вопрос. Слушай, мам, а у тебя на работе ксерокс есть?
— Копировальный аппарат? — она задумчиво нахмурилась. — Да, прислали недавно по научной линии. Стоит у Ивана Олеговича в кабинете под тремя замками.
— Ну он же рабочий?
— А тебе зачем? — мама посмотрела на меня с явным подозрением.
— Да мне тут несколько бумажек откопировать надо.
Мама всплеснула руками:
— Ты что? Чтобы просто к Ивану Олеговичу за копией подойти, надо официальное разрешение брать! И заранее в заявлении указывать: сколько конкретно листов и для каких научных целей ты собирался их копировать. А это разрешение еще и заместитель директора подписывает.
Мне отчаянно захотелось выть от этой непрошибаемой советской бюрократии. Я медленно вдохнул и выдохнул.
— А с этим вашим… Олеговичем, как-то в неформальной обстановке пересечься можно?
Мама прищурилась, хитро глядя на меня:
— Узнаю породу! Отец твой точно такой же был. Как угорь — в любую нору без мыла лез…
— Мам, мне эти сравнения не нравятся, — поморщился я.
— Сравнения с родным отцом? — вздохнула она.
— Как бы то ни было, он твой папа. И…
— То есть у вас пару десятков листов размножить точно не получится? — жестко перевел я тему, не желая ковыряться в семейных драмах.