— Двадцать листов⁈ — округлила глаза мама. — Ты с ума сошел? Иван Олегович краску для этого ксерокса экономит так, будто она из чистого золота! Мне недавно для важнейшей статьи три жалких листа надо было откопировать, так он всю душу вымотал. Но… я, конечно, могла бы попробовать договориться.
— Ма, не надо. Забудь. Мои листы, мне и голову напрягать. У нас тут возле института шарашка какая-то копировальная открылась, туда и отнесу.
— Правда? — с явным облегчением спросила она.
— Да.
На самом деле это была неправда. Не было возле института никаких шарашек с ксероксами. Но я ведь должен был матери жизнь облегчать, а не грузить ее своими проблемами. Сам бизнес задумал — сам должен был его и реализовывать.
— Ты через сколько сможешь кушать сесть?
Я бросил взгляд на настенные часы. А время-то пролетело незаметно! Было уже почти шесть вечера. А учитывая то, что я решил в тот день сэкономить и, как образцовый советский человек, прокатиться на общественном транспорте до места встречи, запас времени у меня оставался совсем невелик.
— Я готов прямо сейчас.
— Хорошо, — кивнула мама. — Позову, как накрою.
Едва мы уселись за стол, как в коридоре надрывно зазвонил телефон. Я, в предвкушении скорой прибыли азартно потирая руки, рванул на звон.
— Алло!
— Это Влад, — выпалил собеседник вместо приветствия. — У нас сегодня всё по плану⁈
— Привет, Влад! Да, всё в силе. В восемь тридцать встречаемся…
— Я тут подумал… а давай раньше? — торопливо перебил он.
— Влад, раньше ну вообще никак, — я постарался вложить в голос максимум суровой деловитости. — У меня весь день распланирован буквально по минутам.
— Ну может к восьми хотя бы подъедешь? — с надеждой заканючил коммерсант.
— Я серьезно — к восьми не успею. Без вариантов.
На самом деле я бы успел с легкостью. Но ровно в восемь у меня была назначена встреча с Селидовой. И выглядело бы совершенно непрофессионально, если бы я взял папку с готовыми документами у инспектора и тут же передал ее клиенту. Над человеком, который решает серьезные вопросы, всегда должен был клубиться загадочный туман влиятельности. Я должен был выглядеть как солидный решала, у которого везде свои связи! А если бы я просто забрал бумаги у Селидовой и тут же всучил их Владу — туман моментально развеялся бы. Волшебство всемогущего «помогайки» пропало бы, и этот нервный тип вполне мог передумать выплачивать мне обещанный бонус.
— Блин… ну ты точно приедешь? — не унимался Влад.
— Железно. В восемь тридцать буду на месте, — твердо ответил я. — Пойми ты, я не кидала какой-то. Мне моя деловая репутация гораздо дороже.
— Хорошо… жду. Отбой, — тяжело выдохнул он в трубку.
Вот же нервный тип, сам себя накручивал и меня до трясучки доводил! Но других реальных клиентов с живыми деньгами на моем горизонте пока не наблюдалось, поэтому приходилось терпеть его истерики.
Справившись с раздражением, я вернулся на кухню.
— Мам, слушай, — обратился я к маме, присаживаясь за стол и беря свой стакан с чаем. — А как от нас до Ленина-Советской побыстрее добраться можно?
Мама посмотрела на меня с недоумением:
— Ты что? Забыл? Ты же туда на секцию по плаванию ходил.
— Ходил, — кивнул я, вспоминая, что это было лет десять назад. — Но сейчас столько новых маршрутов ввели — просто голова кругом.
— Это да, — расслабилась мама. — Кстати, туда сейчас новая маршрутка ходит…
Мама, лучше всякого навигатора, быстро и четко накидала мне оптимальный маршрут. А тут как раз и сестренки из школы вернулись, мгновенно наполнив тихую квартиру своим щебетанием. Жаль, что много времени я им уделить сейчас никак не мог.
В какой-то момент я даже подумывал плюнуть на расходную часть бюджета и с комфортом отправиться на встречу на такси. Но быстро привел себя в чувство: я ведь еще не начал толком зарабатывать, чтобы так легко деньгами швыряться. Поэтому автобусы и тесные маршрутки — это пока всё, что я мог себе позволить.
Наскоро попрощавшись с сестренками, я оделся и вышел из дома.
Поездка на общественном транспорте стала для меня еще одним мотивирующим моментом, чтобы начать зарабатывать по-настоящему. Автобусов ходило мало, поэтому набивались они битком. Я чувствовал себя селедкой, которую безжалостно утрамбовали в бочку на засол вместе с сотней-другой сотоварищей по несчастью. Стоя намертво зажатым между дородной теткой с необъятными авоськами и парой угрюмых здоровяков-работяг, дышать я в принципе мог. Но только через раз и очень неглубоко. Нормальный процесс дыхания сильно осложнялся густым амбре и парами солярки, гулявшими по салону.