— Погоди, — уже с нескрываемым любопытством спросила Людка, когда я развернулся к лестнице. — А что у тебя с твоим бизнесом?
— В процессе. Как только открою — ты узнаешь об этом первой.
— Вот балбес… — тихо произнесла она себе под нос.
Щелкнул замок, и дверь закрылась, оставив меня одного на тускло освещенной лестничной клетке.
Когда я зашел домой, сестренки уже крепко спали. А вот мама… мама меня дождалась.
— Олег, это откуда? —спросила она, заметив в моих руках увесистый пакет.
— Из киоска «Союзпечати», — попытался отшутиться я, выдавив самую беззаботную улыбку, на которую только был способен.
— Я не шучу, — голос матери дрогнул, но остался строгим. В ее глазах плескалась тревога.
— А я шучу, — я прошел на кухню и поставил пакет на стол. — Мам, расслабься. Ты вырастила умного сына, который из-за пакета тушенки точно в тюрьму не сядет. Совсем не тот калибр.
— Но откуда ты взял деньги? — не унималась она, недоверчиво глядя на выпирающие жестяные банки.
— Заработал, —ответил я. — Абсолютно честным и безопасным трудом.
«Насчет того, насколько этот труд был безопасным… это, конечно, большой вопрос», — подумал я, когда память услужливо подкинула свежее воспоминание о ноже у самого бока.
Но впредь мне определенно следовало быть в сто раз осторожнее и просчитывать риски. Хотя бы ради того, чтобы мама не расстраивалась.
Мама тяжело вздохнула, и посмотрела на меня с надеждой.
— Я тебя очень прошу — доучись спокойно, — тихо произнесла она. — Не бросай институт. Деньги… найдем как-нибудь. Выкрутимся. Всего два года осталось. Дотянем.
— Конечно, дотянем, мам, — мягко ответил я.
Врать прямо в глаза матери было физически тяжело. Свежая справка об академическом отпуске, аккуратно сложенная и спрятанная в нагрудном кармане, сейчас прямо-таки жгла мне грудь сквозь ткань рубашки. Но я четко понимал суровые реалии этой эпохи: вариантов быстро выбиться в люди, заработать серьезный капитал и вытащить семью из нищеты, не бросая при этом институт, у меня просто не существовало. Время требовало жестких решений.
Было обычное утро в институте. Студенческое крыльцо давно стало тем самым местом встреч, которое изменить было нельзя. Подойдя к приятелям, я торжествующе помахал перед их носами свежей справкой.
— Всё, друзья мои — свобода! — объявил я. — Академ на год!
— Где взял? Сколько стоит? — тут же оживился Толик.
— Ты хорошо подумал? — с сомнением нахмурился Серега.
— Отвечаю сразу на все поставленные вопросы, — я аккуратно убрал заветную бумажку во внутренний карман куртки. — У нас появилась отличная возможность штамповать такие справки на потоке. Закупка — пятьсот рублей. Продавать страждущим будем за штуку. Ты, кстати, клиентов на наше «медобслуживание» нашел?
— Да, троих, — кивнул Серега.
— Ну вот и отлично. Первые легкие заработки.
Я подумал о том, что везде и сразу я быть просто не мог. Медицинские справки были сущей мелочью, бизнесом чисто для поддержания штанов на первых порах. Поэтому это медицинское направление надо было срочно делегировать. А жаль! Алёнка… ну, как-то запала она мне в душу, что ли. Я бы с огромным удовольствием увиделся с ней еще раз. А может, и не один раз. Но что было делать? Одновременно в десяти местах я находиться не мог физически.
— Серег, — я повернулся к другу, — ты пока думаешь, бросать тебе учебу или нет, займись-ка справками. Я тебе телефон одной особы из больницы дам. Собирай с пацанов деньги и ей закидывай. Только не забывай студенческие билеты у разгильдяев собирать.
— Я как-то вот не могу так быстро решить… — замялся Серега.
— Особа, между прочим, очень симпатичная, — как бы невзначай добавил я, забрасывая правильную наживку. — Зовут Алёна. Рыженькая такая…
— А давайте я справками заниматься буду! — тут же встрял Толик, у которого мгновенно загорелись глаза.
— Нет, — сказал, как отрезал Серега.
— Это еще почему? — искренне возмутился Толик.
— Потому что ты всё испортишь, — вздохнул Серега. — У тебя с девчонками всегда какой-то лютый бардак происходит. Разругаешься с ней в первый же день и всё дело нам запорешь.
Я мысленно поставил себе жирную зарубку в памяти: Толика к деловым контактам женского пола не подпускать на пушечный выстрел. Потому что Серега был абсолютно прав — в этом плане наш товарищ был бедовым донельзя.
Но в лоб это Толику говорить было нельзя, демотивация страшная штука. Сейчас нос повесит и попробуй его потом расшевели.