— Я… я не могу ее продать, — с трудом произнес я. — У меня рука не поднимется за нее деньги взять…
— Да ну зачем она нам сейчас нужна⁈ — искренне удивилась мама.
— Память. О деде, — я упрямо покачал головой. — Ты же сама мне только что про него рассказывала.
Мама подошла ближе и мягко положила мне руку на грудь.
— Память, Олег, она здесь, в сердце. А не в куске железа.
Я бы еще с ней поспорил, но тут с улицы раздался короткий автомобильный сигнал. Я вышел из гаража, осмотрелся и махнул рукой подъехавшей машине. Еще из дома я успел созвониться со Степаном. Больше мне банально не с кем было посоветоваться насчет продажи элитного авто. В это время подобные сделки происходили как-то мутно, и такого специфического опыта у меня пока не было.
Степан припарковал свою «Волгу» неподалеку, не спеша вышел из салона и подошел к нашему гаражу. Заглянув внутрь, он уважительно присвистнул.
— Вот это да-а-а… А я думал, ты заливаешь.
Тут он заметил маму и вежливо осекся:
— Простите. Доброе утро!
— Здравствуйте, — кивнула мама. — Вот, наше сокровище.
— На самом деле сокровище, — согласился Степан, оценивающе разглядывая машину. — А документы на нее есть?
— Нет, — не моргнув глазом, ответил я. — Позавчера из правительственного гаража угнали. Пару дней здесь пересидели, а теперь толкнуть по-быстрому хотим.
— Олег! — ахнула мама. — Ты что такое говоришь⁈
— Не волнуйтесь, это у вашего сына просто уровень дурного юмора в крови повышен, — хмыкнул Степан, успокаивающе махнув рукой. — Ну, машину, конечно, детально смотреть надо…
— Конечно, осматривайте, — с облегчением выдохнула мама.
— Только вам при этом мерзнуть здесь совершенно незачем, — решительно заявил Степан. — Давайте я вас сейчас домой завезу, а мы с Олегом тут уже сами дальше разбираться будем.
Мама вопросительно глянула на меня. Я утвердительно кивнул — мол, предложение дельное, нечего на морозе стоять.
Степан управился на удивление быстро, вернувшись в гаражный кооператив всего через несколько минут.
Несмотря на то, что машина была покрыта толстым слоем пыли, Степан ее не только внимательно осматривал, но и с явным интересом ощупывал, проводя ладонью по стыкам кузова.
— Внешне отлично сохранилась, — вынес он свой вердикт. — Салон тоже вроде в полном порядке. Заводится?
— Вряд ли, — с сомнением ответил я. — Давно здесь стоит без движения.
— Твоя мама сказала, что машина дедовская? — уточнил он.
— Да. Дед умер. Мама ее на себя переоформила. Так что с документами полный порядок, а вот что с техническим состоянием — даже не знаю.
— Можно продавать прямо так, как есть, — задумчиво протянул Степан. — А можно поставить на ход и продать намного дороже.
— И дорого будет стоить этот ход восстановить? — поинтересовался я.
— Я тебе не автослесарь, — резонно заметил он. — Как вариант — можно масло проверить, бензин долить и мой аккумулятор подкинуть. Заведется — значит, отделаемся дешево. Не заведется — выйдет дорого.
Тоже мне, аудиторская оценка. «Дешево-дорого». Но Степан и так, считай, работал за идею. Из почти детского желания прикоснуться к великому советскому наследию. Поэтому излишне напрягать его не следовало.
— Ну так давай попробуем батарею переставить, — предложил я.
Мы с трудом открыли тяжеленный капот «Чайки», и понеслись веселые будни автомехаников. Крутить заледеневшие гайки на морозе голыми руками оказалось тем еще удовольствием. Но я просто не мог весь этот грязный процесс взвалить на одного Степана. Надо было помогать. Совместными усилиями мы сняли перемороженный, мертвый аккумулятор с «Чайки» и воткнули на его место живой — от «Волги». Решили попробовать завести.
Застоявшийся двигатель крутился крайне неохотно. Стартер натужно выл, еле смог сделать несколько оборотов, а затем намертво встал.
— Давай еще раз, — скомандовал Степан.
Я снова повернул ключ в замке зажигания. Не завелась.
— Ну, всё понятно, — разочарованно махнул рукой Степан. — Надо на СТО гнать, без вариантов.
— Давай последний раз попробуем, — упрямо попросил я.
Стартер жалобно закрутил, и на самом последнем издыхании двигатель вдруг громко чихнул. Из выхлопной трубы вылетел густой клуб вонючего сизого дыма. Мотор неожиданно схватился, судорожно забарабанил на паре цилиндров, застучал, а потом вдруг чудесным образом выровнялся и басовито заработал.
— Не газуй! — закричал Степан, перекрывая гул мотора. — Глуши давай!
Я повернул ключ в замке зажигания, неохотно заглушив двигатель.
— Дал бы хоть немного поработать… — с сожалением протянул я.
— Хрен его знает, во что там масло за эти годы превратилось, — резонно возразил Степан. — Запороть движок можно на раз-два. Но то, что она вообще завелась — это уже огромный плюс!