— К итоговой цене? — уточнил я.
Степан утвердительно кивнул.
— Я бы попробовал масло поменять, свежего бензина долить и выгнать ее на свет божий. Если она после этого еще и сама поедет, то вообще красота. Можно будет смело покупателей искать.
— Займемся? — предложил я.
— А мне что с того будет? — прищурился Степан.
— Я в этих железках вообще не разбираюсь, — честно признался я. — Сколько возьмешь за помощь?
— Десять процентов от продажи, — не задумываясь, выдал он. — За запуск, приведение в божеский вид и за поиск реальных покупателей. Есть у меня на примете один человечек, как раз элитными машинами занимается.
Мой внутренний бизнесмен тут же возмущенно вскинулся: это же была моя машина, с чего вдруг какой-то левый мужик решил получить с нее такие барыши? Но… быстро прикинув варианты в уме, я понял, что требования у Степана были вполне адекватными и обоснованными. Во-первых, сам я поменять масло, фильтры и промыть бензобак вряд ли смог бы. А даже если бы и попытался, то гарантированно переломал бы себе все пальцы с непривычки и потом не смог бы печатать на «Ятрани» пару недель. Во-вторых, надо было заморочиться с самой продажей… тут я вообще пасовал. Как в девяносто втором году машины такого класса продавали? Объявления на столбах расклеивали или в газеты их подавали? И какой номер телефона оставляли для связи? Домашний? Рабочий? Где встречались, как деньги передавали? Вопросов у меня мгновенно появилось куда больше, чем ответов.
Поэтому я без лишних колебаний протянул измазанную в масле ладонь Степану:
— Десять процентов. Договорились.
Он крепко пожал мою руку.
— Едем на авторынок? — деловито предложил Степан, кивнув в сторону своей «Волги».
По-хорошему, мне надо было сначала заскочить на работу, предупредить ребят и вообще посмотреть, как там без меня шли дела. Однако все эти разъезды туда-сюда неминуемо заняли бы целый день. А успешная продажа «Чайки» могла принести мне денег куда больше, чем вся торговля уставами за целый год непрерывной работы. Поэтому выбор для меня был совершенно очевиден.
— Едем, — решительно кивнул я.
Центральный рынок Тулы в начале девяносто второго года представлял собой зрелище эпическое и одновременно удручающее. Он стихийно разрастался, выплескиваясь далеко за пределы своих официальных границ, захватывая прилегающие улицы, тротуары и пустыри.
Сначала мы со Степаном прошли через бесконечные ряды барахолки, где торговали буквально всем подряд. На импровизированных прилавках, сколоченных из ящиков, или просто на кусках полиэтилена вперемешку лежали резиновые калоши, ржавые бэушные инструменты, какие-то потемневшие гипсовые бюстики ушедших в небытие советских вождей и даже самодельные кухонные табуретки. Замерзшие, угрюмые люди кутались в старые пальто, притоптывали на морозе и пытались продать остатки былого быта, чтобы на вырученные копейки купить хоть немного еды. Над толпой стоял гул голосов, смешанный с запахом дешевого табака и перегара.
Пройдя эти блошиные ряды насквозь, мы наконец-то вышли на местный авторынок. Название звучало очень солидно, но реальность была мрачненькая. Никаких аккуратных павильонов с запчастями или витрин здесь не было и в помине. Весь суровый тульский бизнес располагался прямо под ногами: угрюмые мужики в ушанках и тулупах торговали дефицитными деталями, свечами зажигания, помятыми канистрами и непонятными железками на раскисших картонках или промерзших газетках, разложенных прямо на заснеженной земле. И именно здесь, среди этого раскиданного по сугробам металлолома, нам предстояло найти масло и фильтры для элитнейшего советского лимузина!
Сам бы я здесь моментально затерялся. Никаких вывесок, ни малейшего намека на то, что и где нужно искать. Однако мне достался отличный гид: Степан, уверенно рассекая мощным плечом встречный людской поток, целенаправленно направился в самый дальний ряд. Я едва поспевал за его широким шагом.
Остановился он возле бородатого деда в облезлой кроличьей шапке-ушанке.
— Привет, Гордеич, — поздоровался с торговцем Степан.
— Здоров, — глухо буркнул сквозь густую бороду дед.
— Масло надо. Канистру. Только хорошее.
— «Шелл» есть, польское, — Гордеич небрежно ткнул рукой в толстой варежке на ярко-красную пластиковую канистру, стоявшую прямо на снегу.
— Хорошо, берем, — сразу кивнул я, доверяя «связям» Степана.
— Нам бы еще и масляный фильтр, — добавил Степан.
— На «Волгу»? — прищурился дед.