— Но он же стреляет?
— Стреляет, но… он работает как пугач, мам. Громкий хлопок, струя перцового газа, и всё. Никого он не убьет.
— Вот до чего мы дожили, — мама горестно покачала головой, вытирая мокрые щеки.
— Мам, пойми, у меня сегодня с собой была куча наличных. Огромная сумма! Я просто не мог рисковать. Попросил у друга этот пугач чисто для вида, на всякий случай, чтобы спокойнее было.
Эти слова немного подействовали, и мама начала успокаиваться.
— И ты его отдашь? — с надеждой спросила она. — Вернешь приятелю? Олег, у нас дома не должно быть никакого оружия!
Сам я, конечно, считал совершенно иначе. Будь моя воля, я бы прямо сейчас купил и забил сейф самыми убойными пушками. Весь этот бардак в стране только начинался, он еще даже близко не достиг своего кровавого пика. Я собирался начать очень много зарабатывать. А следовательно, неизбежно появятся те, кто захочет прийти и забрать то, что я заработал. Однако пугать маму раньше времени жестокой правдой не имело никакого смысла.
— Да, — твердо пообещал я, глядя ей в глаза. — Завтра же верну.
— А деньги… — мама неуверенно поправила край халата. — Деньги ведь можно в банк положить. На сберкнижку. И не трястись с пистолетами по подворотням.
Я едва сдержал горькую усмешку. Банки, конечно, имели место быть. Вот только я прекрасно помнил, что банкиры в итоге обдерут доверчивых граждан покруче любого грабителя. Сбережения на счетах сгорали и превращались в пыль прямо на глазах.
— Хорошая идея, мам, — мягко соврал я. — Но я хочу в бизнес вложиться. Так гораздо больше процентов накапает.
— Эх ты, бизнесмен, — она наконец-то слабо улыбнулась. — И откуда у тебя только эта коммерческая жилка взялась?
«Выстрадана она, мама, — мрачно подумал я про себя. — Либо ее вырастить и идти по головам, либо всей семье зубы на полку класть придется».
— Ну, ты же сама мне в детстве рассказывала, что прадед у нас знаменитым купцом был, — ответил я вслух. — Меха аж в Париж возил.
— Париж, да-а-а… — мечтательно протянула мама, и глубокие морщинки на ее лице на миг разгладились. — Мне в детстве бабушка про эту поездку часто рассказывала. Всемирная выставка, Эйфелева башня, кофе с настоящими круассанами…
— Ну, значит, готовься, — подмигнул я.
— К чему? — не поняла она.
— И мы в Париж скатаемся. Обязательно. Купцы Маньковы возвращаются на мировой рынок!
— Спать ложись, купец первой гильдии, — окончательно усмехнулась мама, поднимаясь с кровати. — Завтра опять сорвешься по своим делам ни свет ни заря.
— Не, я завтра в восемь проснусь, — потянулся я, убирая злополучный «Вальтер» на тумбочку. — Отоспаться решил. Спокойной ночи, мам.
Мама подошла к двери, щелкнула выключателем и тихо ответила:
— Спокойной.
— Привет! Ты надежней, чем весь советский флот! — сказал я, садясь в подъехавшую к подъезду «Волгу».
Степан и правда поражал своей надежностью и пунктуальностью. Он подъехал во двор ровно в девять. Минута в минуту.
— Здоров! Куда едем? — спросил он.
Я назвал адрес.
— Человечка там подхватим, а потом в универмаг. Сколько с меня будет?
— Сочтемся, — отмахнулся Степан.
Слово «сочтемся» мне категорически не нравилось. Я не любил быть должным.
— А потом еще в райисполком, — добавил я. — Итого сколько?
— Не рассчитаешься, — усмехнулся таксист. — Давай так: сегодняшняя поездка в счет вчерашнего куша. Так пойдет?
— Пойдет, — кивнул я.
Мы подхватили по дороге Влада. Тот себе не изменял — стоял на заснеженном тротуаре в модных кроссовочках, нервно стуча ногой об ногу.
Мы подкатили к обочине, и он поспешно запрыгнул на заднее сиденье.
— Влад, это Степан. Степан — это Влад, — коротко представил я их друг другу.
— Чего вы так долго? — недовольно проворчал Влад, интенсивно растирая ладони, чтобы согреться. — У меня чуть ноги не отвалились.
Не один я заметил, что этот модник одевался не по погоде.
— А ты сапоги надевать не пробовал? — резонно поинтересовался Степан, глядя на него в зеркало заднего вида.
— Сапоги? — презрительно скривился Влад. — Некрасиво.
— Некрасиво будет, когда ты себе хозяйство отморозишь, — спокойно парировал Степан, выруливая на проспект.
— А при чем тут это? — не понял Влад, перестав тереть ладони.
— А при том, — Степан пожал широкими плечами. — В туалет начнешь каждые пять минут бегать. И с девчонками исключительно дружить. Вот тогда будет по-настоящему некрасиво.
Влад густо покраснел, спрятал озябшие руки в карманы своей тонкой куртки и обиженно буркнул: