— Хорошо, я сам пойду поищу, — сказал я и вышел за пределы «бутика».
Я прошелся по всему периметру огромного универсама. И как назло: здесь можно было купить практически всё что угодно — от оцинкованных ведер и нелепых торшеров до тех самых резиновых калош. Всё, кроме банальной пачки белой бумаги формата А4.
Я вернулся к Боряну.
— Не знаю, что делать, — развел я руками. — Не хотелось бы брать кота в мешке.
— Не хочешь — не бери, — безразлично ответил продавец. — Я не заставляю.
Возник тупик. Но аппарат вроде подавал признаки жизни. Хоть он и был изрядно потрепанным, но выглядел внушительно. На крайний случай я рассчитывал, что найду какого-нибудь местного Кулибина, который с паяльником и с такой-то матерью сможет его подлатать.
Я перешел к следующей стадии — к торгу.
— Если заберу аппарат так, как есть? Без проверки. За сколько отдашь?
Борян нахмурился. Он посмотрел на серую, заляпанную белыми кляксами бандуру, затем перевел взгляд на меня. В его глазах на мгновение мелькнула откровенная растерянность. Было очевидно, что он сам понятия не имел, какова реальная рыночная стоимость этой подвальной находки. Это были не модные видеомагнитофоны или радиотелефоны, на которые ценник был известен каждому второму фарцовщику в городе. Эту непонятную громадину ему явно скинули в довесок к какой-нибудь партии товара.
— Ну… — Борян почесал затылок, мучительно прикидывая в уме цифру. — Баксов пятьсот.
Я театрально усмехнулся и покачал головой.
— Пятьсот? За подставку под комнатные цветы?
— Он же светится! — попытался защитить свой товар продавец. — И гудит и…!
— Лампочка в подъезде тоже светится, но документы почему-то не копирует, — парировал я. — Ты же коммерсант, должен понимать риски. Запчасти на него из Японии не закажешь.
— И сколько ты тогда за него дашь? — уже без былой наглости и уверенности спросил он.
— Сто долларов. Прямо сейчас, на месте, без лишних вопросов и претензий.
— Сотню⁈ — возмутился Борян, но как-то неубедительно, больше для проформы. — Да ты гонишь! Давай хотя бы двести пятьдесят.
— Сто пятьдесят. И я сам организую его погрузку, чтобы ты не надрывался.
— Деньги живые, сделка быстрая, — я достал деньги и похлопал купюрами по ладони. — Думай, Борян. Второго сумасшедшего, которому понадобится эта заляпанная тумбочка без гарантий, ты будешь ждать до второго пришествия.
Торговец не отрывал взгляда от зеленых бумажек. Жадность боролась в нем с остатками коммерческой гордости, но живые деньги прямо здесь и сейчас одержали уверенную победу над гипотетической выгодой в будущем.
— Хрен с тобой, двести и забирай, — он протянул руку. — Но если что, без возврата, понял? Я тебя предупреждал.
— По рукам, — удовлетворенно кивнул я. И вложил в его ладонь деньги.
Чтобы дотащить неподъемную картонную коробку от универсама до припаркованной «Волги», мне пришлось выйти на улицу и свистнуть Степана. Совместными усилиями мы доперли копир до машины. В просторный багажник «Волги» покупка влезла, но крышка категорически отказывалась закрываться, упираясь в жесткий картонный угол. Степана это не смутило: он порылся в недрах багажника, извлек оттуда кусок толстой алюминиевой проволоки и мастерски, в несколько тугих петель, намертво подвязал крышку к бамперу.
Мы забрались в салон. Первым делом я закрыл финансовый вопрос с нашим проводником, протянув Владу деньги за потраченное время. Мы вернули модника ровно туда, откуда пару часов назад его и забрали. Влад торопливо попрощался, выскочил на мороз и засеменил по своим делам, пряча озябшие руки в карманы тонкой куртки.
А мы со Степаном направились прямиком на «базу». Там логистическую процедуру пришлось повторить. Степан ворчал на тему того, что зря за сегодняшний вояж не взял с меня денег — за перемещение тяжестей надо было стрясти с меня двойной тариф.
Когда логистические муки и сорванные спины остались позади, свежеприобретенный копир торжественно занял свое законное место в углу нашего пока еще пустоватого офиса.
Мы с Толиком стояли рядом и любовались этим потертым жизнью красавцем. Для меня он выглядел как предвестник светлого финансового будущего, а вот для моего напарника…
— Олежек… И что это за хрень?
— Это, Толя, станок для печати денег. Буквально.
Толик резко отдернул руку от пластикового корпуса, словно тот мог ударить его током.
— Ты че, рубли рисовать собрался⁈ — сиплым, испуганным шепотом выдал он, воровато оглядываясь на закрытую дверь кабинета.
— Ну можно и так сказать.
Мой приятель недаром проходил обучение на юрфаке. И пусть учился он там, прямо скажем, как попало, но кое-какие базовые вещи в его голове все-таки прочно осели.