Обижать деда мне совершенно не хотелось. В конце концов, нам наверняка еще не раз придется задерживаться на работе или приходить в офис в нерабочее время. Лояльность вахтера была бы нам крайне полезна.
Но пока я лихорадочно соображал, как бы помягче и повежливее ему отказать, чтобы не задеть тонкую душевную организацию стража порядка, в разговор резво вклинился Толик:
— А я буду! Но только надо за закуской сбегать.
— Во! Красава парень! — мгновенно просиял дед. — И не надо никуда бегать за закуской! У меня на посту сальце домашнее припрятано и черный хлебушек. Под беленькую — самое то! Айда ко мне в дежурку!
— Может, и ты с нами? — с надеждой спросил Толик.
— Простите, мужики, но не могу, — извиняющимся тоном ответил я. — Я бы с превеликим удовольствием, но пообещал маме помочь.
— Эх, молодежь… Сначала маме, потом жене, вот так незаметно и становятся подкаблучниками! — философски изрек вахтер, назидательно поднимая вверх указательный палец.
Они оба мерзко и сплоченно захихикали, провожая меня по темному коридору до самого выхода.
Уже стоя на пороге, я обернулся к Толику и строго на него посмотрел.
— Только давай без фанатизма! — предупредил я. — Завтра у нас полный рабочий день. Чтоб с утра был как огурчик!
— Да, «мамочка»! — картинно закатил глаза напарник.
— Иди-иди, не переживай, — добродушно отмахнулся дядя Коля, прижимая к груди бутылку «Распутина». — Я за ним прослежу!
Глядя на его предвкушающую улыбку, я невольно подумал, что было бы совсем неплохо приставить кого-нибудь проследить за самим дядей Колей.
— Всем пока, до завтра! — бросил я на прощание.
Тяжелая входная дверь за моей спиной закрылась подозрительно шустро и без лишних церемониальных прощаний. Внутри громко лязгнул засов, окончательно отрезая меня от этого «элитарного» мужского клуба.
Набегался я в тот день так, что, добравшись наконец до дома, еле заставил себя поужинать. Да, я прекрасно помнил о недавнем обещании, данном самому себе: надо было срочно заняться воспитанием сестренок. Но я ожидаемо столкнулся с извечной проблемой, с которой сталкивались миллионы родителей — где вообще на всё это было взять время⁈ Клятвенно пообещав себе, что обязательно его найду завтра, я рухнул в кровать и мгновенно провалился в глубокий сон.
Утром я наскоро позавтракал, чмокнул маму в щеку и отправился на работу. По большому счету, наступивший день должен был стать еще более загруженным, чем предыдущий. Мне предстояло не только конвейером штамповать новые уставы, но и попытаться внедрить в нашу кустарную «бизнес-цепочку» передовые технологии, которые должны были существенно ускорить весь процесс.
Потеряв изрядную долю здоровья в утреннем автобусе, где в битком набитом салоне у меня буквально трещали ребра, я пулей выскочил на своей остановке. К зданию райисполкома я побежал почти вприпрыжку. Вперед меня неумолимо гнали заветная мечта и жажда наживы!
Решительно распахнув дверь в наш кабинет, я невольно скривился от ударившего в нос жуткого запаха. Источник этого амбре нашелся тут же. Прямо на полу, на неизвестно откуда взявшемся грязном полосатом матрасе, свернувшись калачиком, безмятежно спал Толик. Прямо в одежде. От напарника на весь кабинет несло ядреным перегаром.
Я подошел к нему, наклонился и легонько потрепал за плечо.
— Ма-а-ам, ну еще пять минут, — жалобно пробормотал Толик.
— Сыночек, вставай, я тебе девочку-блондиночку привел! — ласково пропел я.
Толик резко распахнул глаза.
— Чего⁈ Кто⁈ А… это ты, — разочарованно протянул он.
Напарник с трудом сел, болезненно сморщился и прижал ладонь ко лбу.
— Ох, бли-и-ин, башка трещит! — простонал он.
— Бутылку-то вчера раздавили? — поинтересовался я.
— Да-а-а… — хрипло отозвался Толик. — Хорошо еще, что я за второй не побежал. Гребаная паленка, чистым ацетоном воняла…
— А зачем ты тогда такую дрянь купил? — искренне удивился я.
— Так я подешевле брал, — скривился напарник. — Думал, всучу этому вахтеру, и пускай дед сам травится.
Он кое-как поднялся на ноги, пошатываясь дошел до стола, схватил электрочайник и припал губами прямо к носику, жадно глотая воду.
— Так зачем же ты сам ее пил тогда⁈
Толик оторвался от чайника и тяжело выдохнул, утирая мокрый подбородок.
— Ну а как иначе? — философски развел он руками. — Бьют — беги. Дают — пей! Тем более что на халяву.
— Толик, Толик… — укоризненно покачал я головой. — И как ты до сих пор не ослеп с такими жизненными принципами!
— Ладно, хорош лечить! Ты мне не мамочка… — огрызнулся страдалец.