А вот третьей оказалась бабулька — типичный божий одуванчик в толстом пуховом платке. Причем из всех желающих попасть внутрь администрации она оказалась наиболее подготовленной. У нее имелся тяжелый советский термос, а сама она с комфортом устроилась на маленьком раскладном туристическом стульчике прямо у входа.
— Доброе утро! — негромко поздоровался я, подходя к ступеням. — Кто последний?
Бабулька окинула меня цепким, совершенно не старческим взглядом. — Ты на регистрацию, сынок? — поинтересовалась она.
Я кивнул.
— Тоды я, — она поглубже закуталась в платок. — За мной будешь.
В разговор бесцеремонно вмешался парень, стоявший первым.
— Бабуль, а тебе ТОО на что? Жареными семечками торговать будешь? — хмыкнул он.
— Не твоего ума дело, — беззлобно ответила старушка.
Парню явно было скучно.
— Да ладно, колись давай, на чем деньги будешь делать?
Бабка невозмутимо отвинтила крышку термоса и налила себе в чашечку дымящийся на морозе напиток. Я удивился: судя по густому сладкому запаху, это был не чай, а какао. А бабка-то гурман!
— Бизнес любит тишину, — философски изрекла бабулька, делая первый неспешный глоток. Затем она выразительно посмотрела на борзого паренька и ухмыльнулась: — А еще он любит, когда ноги в тепле.
Я опустил взгляд. На парне красовались модные «зимние» кроссовки. Может, где-нибудь в Европе они и считались зимними, но в наши холода нормальные сапоги на меху, пусть и не такие стильные, были куда уместнее. Или вон, как у бабули — добротные, толстые валенки. Вообще красота!
Бабкины слова оказались абсолютно пророческими. Уже минут через пятнадцать парнишка начал мелко пританцовывать, гулко стуча одной ногой о другую.
Серега пришел вовремя. И тут же занял место ровно за мной. Все-таки я не зря выделял его надежность и практичный ум — он даже вида не подал, что со мной знаком. Просто глухо спросил, кто последний, и невозмутимо встал следом. Правильно. Нечего нам светиться как одна организованная группа и этим раздражать публику.
Вскоре за ним очередь заняли еще четверо хмурых людей, и только тогда из предрассветной мглы вынырнул Толик. Быстро «застолбив» место в самом хвосте, этот балбес тут же потянулся к нам поболтать.
— Привет, босота… — начал было он, напуская на себя бандитскую вальяжность.
— Ежели хочешь без очереди пролезть, — тут же подала голос бабка со стульчика, — можешь и без зубов остаться.
Толик от такой наглости опешил и тут же полез в бутылку:
— И кто мне их выбивать будет? Ты, что ли, старая?
— Мне не по чину, — ничуть не обидевшись, парировала бабка. И кивнула на мрачного долговязого мужика, стоявшего вторым: — А вот этот дяденька тебя мигом научит старших уважать.
Мужик медленно повернул голову и молча глянул на Толика. Взгляд у него был такой, что Толян мгновенно растерял весь свой криминальный лоск и ощутимо стушевался.
— Да я просто поговорить подошел… — пробормотал он.
— Ага, ходят тут такие, — насмешливо припечатала бабуля, закручивая крышку термоса. — То «поговорить», то «я только спросить». Умные все, просто жуть.
На Толика уже начали недовольно шикать из конца стремительно растущей очереди, и наш горе-мафиози был вынужден окончательно ретироваться, понуро встав на свое место.
Чем ближе к открытию, тем больше людей стягивалось к крыльцу. Очередь росла на глазах. А вместе с ней, как я мысленно подсчитал, росла и капитализация наших мест. Одно дело — отстоять за десятком человек, и совсем другое — когда впереди тебя колышется толпа из полусотни замерзших кооператоров.
Парень в стильных кроссовках сдался к половине девятого. Он уже и ноги растирал, и прыгал на месте, но, видимо, пальцы в его стильной обувке начали отваливаться.
— Я на минутку отойду? — с надеждой спросил он. И почему-то у бабульки.
— Отходи. Мое какое дело? — невозмутимо отозвалась та. — Хоть на минутку, хоть на час.
— Но я вернусь! Вы же скажете, что я тут стоял?
— Да хоть вообще не возвращайся, — усмехнулась старушка. — У нас очередь какая?
— Какая? — растерялся парень.
— Живая. Ушел — место потерял.
— Но так ведь нечестно! — возмутился модник.
И тут мрачный мужик, стоявший вторым, впервые за все утро подал свой голос:
— Еще как честно.
Помня о вполне реальной перспективе лишиться зубов, парень в кроссовках благоразумно не стал вступать в жесткую дискуссию.
— Тогда я останусь, — пробормотал он, продолжая выбивать зубами дробь.
— Хозяин — барин, — безразлично отозвалась бабка.