— Вы чего творите⁈ — возмущенно бросил я ухмыляющемуся бугаю. — Мы же с Евгением Владимировичем на вечер договаривались!
— Ну вот вечером тем более и договоритесь, — лениво осклабился «шкаф», не вынимая рук из карманов. — Ты пойми, щегол, это я так… сейчас просто развлекаюсь. А Евгений Владимирович — человек серьезный. Он тебя самого, чуть что не так, от сети отключит. Врубаешься?
— Врубаюсь. Однако…
— Ну и молодец, что врубаешься, — удовлетворенно хмыкнул бык, грубо меня обрывая. — Бывай, не кашляй. Только это… к проводам сам не лезь. А то еще убьет нахрен.
Он на прощание похлопал меня по спине — да так, что чуть, собака, хребет не сломал — и неспешно, вразвалочку пошел по коридору по своим бандитским делам.
За моей спиной уже столпились ребята.
— Что делать будем? — растерянно спросил Толик, заглядывая в обесточенный щиток. — Электриков вызывать?
— Боюсь, одними электриками мы здесь не обойдемся, — мрачно отозвался я.
Это было тупое, примитивное запугивание. Классическая демонстрация силы — типа, сиди в темноте и не рыпайся, знай свое место. Но знал бы этот Евгений меня получше, вряд ли бы стал проворачивать этот дешевый трюк. Если утром, проснувшись с идеей о взаимовыгодном партнерстве, я искренне готов был договариваться и делиться, то теперь — я был готов воевать.
Хотя я и прекрасно понимал: переть в лоб на этого урода с его отмороженной охраной — это верный способ свернуть себе шею. Тут нужна была другая стратегия.
Пытаясь взять эмоции под контроль и собраться с мыслями, я вернулся в кабинет и подошел к окну, бездумно глядя на заснеженную улицу.
— Мы так и будем видами любоваться или всё-таки о делах разговаривать начнем? — нетерпеливо нарушил тишину следовавший за мной по пятам Толик.
— О делах… — на автомате произнес я.
Хотя я понятия не имел, как эти дела теперь разруливать. Внезапно мое зрение сфокусировалось на сером здании, которое находилось прямо через улицу от райисполкома.
— Это что⁈ — спросил я, прищурившись.
Толик вытянул шею, выглядывая из-за моего плеча:
— Что? Где?
Подошел Сергей, проследил за моим взглядом и сказал:
— А, это ДОСААФ. Я там когда-то борьбой занимался…
Договорить он не успел — на столе пронзительно зазвонил телефон. Я в два шага подошел к столу и поднял трубку.
— Алло.
— Ну что, малохольный, надумал? — раздался в динамике хриплый издевательский голос.
Я мгновенно понял, с кем говорю, и внутри начала закипать глухая злость.
— Это кто⁈
— Кто надо, — равнодушно отрезал голос. — Надумал или нет?
— Пока еще думаю, мне надо поговорить с…
В трубке сначала раздались короткие гудки, а затем громкий скрежет помех. После которых телефон окончательно умер. Сколько бы я ни стучал по пластиковому рычажку — в ответ стояла мертвая тишина.
— Они нам телефон отрубили! — я в сердцах швырнул бесполезную трубку на аппарат.
— Вот суки! — взорвался Толик, сжимая кулаки.
Алена вздрогнула и испуганно прошептала:
— Ребят… может, нам всё-таки с ними договориться?
А я отчетливо понимал: с такими людьми договариваться категорически нельзя.
И дело было даже не в уязвленной юношеской гордости или банальной жадности. Это был холодный, суровый прагматизм выживания. Любой нормальный договор работает только тогда, когда обе стороны признают хоть какие-то рамки: закон, пацанские понятия, элементарную взаимную выгоду. Здесь же рамок не было и в помине. Согласись я сейчас на их условия, пойди на попятную, предложи свою красивую схему «вин-вин» — и что будет дальше?
Завтра Евгению Владимировичу покажется что его доля маловата. И он снова пришлет свою шестерку отрубить нам свет, чтобы забрать всё остальное. Уступка беспредельщику — это не компромисс. Это демонстрация твоей готовности стать покорной жертвой. Стоит один-единственный раз показать, что ты ломаешься под силовым давлением, и на тебе будут ездить до тех пор, пока не выжмут досуха.
Настоящее партнерство всегда строится на уважении или, на худой конец, на обоюдном страхе потерь. А эти упыри понимали только язык грубой силы. И раз они начали эту партию с грязи, то финал будет еще грязнее. Договариваться с ними — всё равно что добровольно надеть себе на шею удавку и вежливо протянуть им конец веревки.
— Нет, Алена, — жестко произнес я, отворачиваясь от стола. — Договариваться мы с ними не будем. Серега, пошли в ДОСААФ, ты там кого-нибудь знаешь?
— Да, тренера, с которым раньше занимался, — растерянно ответил напарник.
— И всё?
— Ну а кого еще? Вахтера на входе?
— Ну, хоть что-то, — кивнул я. — Пойдем.