Точно в назначенное время раздался стук дверной колотушки и на пороге материализовалась моя эротическая мечта.
— Добрый вечер, господин Любимов.
— Добрый, добрый, дорогая Анна. Прошу, проходите.
Девушка зашла в прихожую и, расстегнув пальто, позволила мне его снять. На этот раз вместо обычного колпака её голову украшала небольшая шляпка, скинув которую она удивила меня сложной причёской в которую были уложены её длинные, тугие волосы.
— Вы не могли бы мне помочь? — девушка без стеснения показала глазами на свои ноги и чуть приподняла правую. Караул! Процедура раздевания в самом разгаре! Я, кажется, покраснел. Я присел, стараясь спрятать лицо, и, поочерёдно, придерживая одной рукой женские ножки, другой расстёгивал пряжки сапожек, снимал их и одевал взамен туфельки. Я держал её за ноги! САМ!
— Вы ждали меня? — вопрос, прозвучавший сверху был произнесён просто обворожительным голосом.
— Конечно! Я ведь был предупреждён, — ответ получился излишне возбуждённый, как не старался я держать себя в руках.
— Хорошо, раздевайтесь и ложитесь на кровать. Хорошо, что доктор Энглер прописал вам спать на щите, нам как раз будет удобно, — двусмысленное "нам", подчёркнутое короткой паузой, чуть было не сорвало мне голову и мне стоило огромного усилия, воздержаться от перехода от слов к делу.
— Прошу вас выйти на пару минут, я позову, когда буду готов.
— Конечно, конечно. И, раз вы стесняетесь, мы можем даже притушить свет.
— Нет!!! Пусть горит! Мне нравится видеть процесс!
— О, как пожелаете, господин Любимов.
Как я пожелаю? Я желаю сквозь землю провалиться и оказаться где-нибудь в Новой Зеландии, подальше отсюда! Что я творю, чёрт возьми?! Анна вышла из комнаты и я, сдёрнув с кровати покрывало, метнулся к "закладке", дёрнув неприметный шнурок включил тумблер пуска кинокамеры и убедился, услышав тихий шелест, который я и старался скрыть посторонними звуками, что она заработала. Скинув одежду, я улёгся на живот, прикрыв задницу полотенцем и позвал медсестру. Стук каблучков возвестил её появление и моей, покрытой шрамами спины, коснулись нежные ручки. Теперь уже никаких слов не требовалось, этот, якобы расслабляющий массаж, действовал абсолютно противоположным образом.
— Анна, я забыл выпить витамины после ужина. Вы не передадите их мне? Они на тумбочке, рядом стакан с водой должен стоять, — в этом и заключался мой основной план. Я не смогу сделать ничего предосудительного, если буду тупо спать. Поэтому сегодня вечером я почти ничего не ел и голодный желудок уже интенсивно перегонял в кровь пару таблеток снотворного, проглоченных заранее. Ещё две были приготовлены, чтобы "догнаться", но мне было важно, чтобы медсестра сама дала мне их. Четыре таблетки вместо одной — большой риск, но деваться было некуда. Первая доза должна была быть ударной, чтобы я мог выдержать общение перед массажем, а вторая не должна была вызвать у медсестры подозрений о своём истинном содержании, а витаминки я пил попарно.
Каблучки простучали по деревянному полу в угол комнаты, унося Анну из кадра, а потом вернули её обратно и мне было предложено.
— Перевернитесь на спину, вам так будет удобнее, я помогу.
— Не стоит, мне удобнее на животе и самостоятельно, — вот может и не говорит она мне ничего эротического, а слышу я, а самое главное, представляю совсем другое! Я приподнялся на локтях и, так как у меня волей-неволей осталась только одна свободная рука и она уже держала стакан, пришлось таблетки принять из рук медсестры. Конечно, я не слизывал их с ладошки, просто открыл рот и туда по бумажке скользнуло пару кругляшков. От рук девушки пахнуло чем-то душистым, но мне было уже как-то всё равно. Всё что мог, я сделал. Организм, ещё не усвоив, но уже понимая, что ему закинули вовнутрь, начал заранее соответствующе реагировать.
— Ну вот! Вы излишне напрягли спину, — укоризненно сказала мне девушка. — Давайте я ещё чуть-чуть по ней пройдусь, а потом перевернёмся.
— Как пожелаете…
— О, если бы вы знали, чего я сейчас желаю…
— И чего же?
— Пока это секрет, — отвечая, медсестра так наклонилась к моему уху, что коснулась своей упругой грудью моей спины. — Переворачивайтесь.
Прикрываясь полотенцем, я лёг на спину.
— О, господин Любимов, Семён! — Анна изобразила удивление, перейдя, тем не менее, на "ты".
— Это всего лишь естественная реакция организма, — я не стал смущаться и пытаться скрыть очевидное, — на такую красавицу как вы.
— А ты стойкий оловянный солдатик, — произнеся это, девушка скользнула рукой под полотенце.
— Милая, давай воздержимся от внутримышечного массажа, — я попытался тянуть время, чувствуя, что лекарство уже вовсю действует.
— Как скажешь, дорогой, но это уже ничего не меняет, — она обворожительно улыбнулась мне сверху и тут же, рванув халат посередине, так, что отлетели все пуговицы, моментально, буквально растерзала своё нижнее бельё, которое повисло спереди лохмотьями, открывая взгляду вожделенные прелести.
— Что ты делаешь!?
— Аааа!!! Хильфе! Хильфе!!! — в прихожей раздался грохот и топот ног, но я уже отрубился.
Эпизод 11
Пробуждение моё было не самым приятным, во рту была натуральная помойка и чувствовался запах алкоголя. Не перегара, а именно алкоголя. Похмелье, слава Богу, отсутствовало, но голова была тяжёлой, видимо, со снотворным я перебрал. Сосредоточившись на ощущениях, притворяясь пока спящим, я понял, что лежу, дрожа от холода, раскрытый на своей собственной кровати, а вот тяжёлое сопение где-то рядом не внушало оптимизма. Чуть приоткрыв глаза, я чуть было не вскрикнул от неожиданности. Рядом с кроватью в кресле, распустив слюни, спал "терминатор". Это хорошо, дружок, что ты спишь. Тихонько встав с кровати и, после поиска подходящего инструмента, взяв со стола увесистый вентилятор я примерился половчее тюкнуть его по башке, но передумал. Так его и к праотцам отправить не долго, а становиться убийцей в мои планы не входило. Зато у меня был великолепный, прочный и длинный шнур с кистями, на который были повешены занавески. Они мне сейчас ни к чему, на улице лунная ночь, а в доме света я, понятно не зажигал, поэтому естественное освещение жёлто-белым, отражённым от снега светом, как нельзя кстати.
Соорудив удавку и прокравшись за спинку кресла я накинул петлю на шею беспечного господина Мессера и принялся душить. Убивать, как я говорил, я не хотел, а вот перекрыть доступ кислорода к мозгу так, чтобы человек на короткое время потерял сознание, было нужно. Этому искусству, в своё время научил меня внешне безобидный старичок, который, тем не менее, мог влёгкую уделать в рукопашке парочку гораздо более молодых соперников. После недолгих трепыханий и сучения ногами, не слишком при этом шумя, Курт обмяк и я, скинув тело на пол, не теряя времени связал ему за спиной руки, а потом притянул к ним и ноги. Техника и узлы у меня правильные — не развяжется. Пока автриец приходил в себя, я нашёл свои шмотки и принялся быстро одеваться. Затем, ласково попросил Мессера открыть рот, чтобы я мог засунуть туда кляп. Мой немецкий был ещё очень плох, хотя прямое общение с непосредственными носителями языка — лучший способ обучения, но, тем не менее, понять меня было можно. Не найдя взаимопонимания и не желая тратить время на долгие уговоры, я просто приподнял лежащее на животе тело сзади за лодыжки и нанёс удар между ног, отчего у бедняги не только рот открылся, но и глаза из орбит чуть не выскочили.
— Ихь шрайбе, — привлёк я внимание пленника к записке, которую набросал на подоконнике при свете луны. Содержание её было лаконичным: "Прошу, в ваших интересах, не предпринимать никаких действий, пока я не вернусь". Что бы здесь ни произошло, моя карма, как говорится, была чиста, и это должно было быть зафиксировано на плёнке. Что и позволяло мне чувствовать себя достаточно уверенно. После этого я развернул Курта так, чтобы он не мог наблюдать за моими действиями.