Вот в таких условиях и двинул Будённый свои полки на Рокоссовского, воспользовавшись 20-ти километровым разрывом во фронте, который, по легенде, занимали до того разгромленные при прорыве воображаемые третьи дивизии стрелковых корпусов Белорусского военного округа. Константин Константинович, все силы которого оказались фактически разделёнными надвое и запертыми на относительно небольших плацдармах, закономерно стал загибать фланги прорыва, упирая их в Днепр, с тем, чтобы его не обошли накоротке и не разгромили ещё на левом берегу. Разумеется, действовал он отнюдь не пассивно, а предприняв два встречных контрудара во фланг по ломящим напрямик к реке 5-му и 45-му мехкорпусам силами своих 7-го механизированного и 3-го кавалерийского корпусов. Встреча для обоих противников произошла внезапно, поскольку разведка, как и в 1935 году на окружных маневрах, работала неудовлетворительно. Впрочем, даже такая оценка была оптимистичной, разведки попросту не было. Даже летуны, которые прекрасно видели выдвигающиеся колонны, из-за отсутствия оперативной радиосвязи, доводили до командования данные, когда те уже успели устареть. Что же касается радиосвязи и управления войсками до полка включительно, то если бы не особые отделы со своей "резервной" сетью завязанной на НКВД, приказы в ходе маневренных действий доходили бы вниз как во времена Наполеона, со скоростью посыльного.
В первый день силы на главном направлении у обоих противников формально были приблизительно равны, но неизжитая за год дурная привычка наступать с необеспеченными флангами, сыграла против войск Будённого. Посредники безжалостно списывали в потери роту за ротой, батальон за батальоном. Семён Михайлович подбросил в бой резерв в виде кавкорпуса и отдельной кавдивизии. Теперь уже "фланговая проблема" встала перед Рокоссовским, но он, зная что численно уступает противнику, остановил атаки и закрепился на достигнутых рубежах. В итоге, к ночи третьего дня учений, а не первого, как намечалось планом Генштаба, "красные" вышли к Днепру на фронте около пяти километров.
Сюрпризы, ломающие весь сценарий запланированного спектакля, начались для Семёна Михайловича на следующее утро. Кавалеристы, попытавшись на складных лодках и паромах без предварительной разведки форсировать Днепр, были пропущены до середины реки и внезапно встречены огнём с высокого правого берега. Не смотря на то, что артиллерия атакующих пришла на выручку, посредники опять констатировали потери. Так в игру вступила "неучтённая" Потийская бригада морской пехоты ЧФ. "Красным" пришлось готовить атаку по всем правилам и перенести её на следующий день, так как приказать форсировать Днепр ночью в мирное время никто не рискнул. Пока же борьба вновь развернулась на левом берегу. "Синие", чтобы не нести лишних потерь, медленно отступали, а "красные" наоборот, упорно расширяли горлышко.
Рано утром пятого дня операции был бит "джокер" Будённого. 1-я воздушно-десантная бригада высаживалась в тыл "синих", в "пустоту" с целью захвата аэродрома, куда транспортная авиация должна была перебросить посадочным методом 1-ю Московскую Пролетарскую дивизию в полном составе, с артиллерией, но без танков. Эта операция планировалась заранее, ещё на этапе подготовки учений и имела тогда единственную цель — продемонстрировать иностранным военным атташе наличие в СССР дееспособных воздушно-десантных войск. Теперь же она приобретала новый смысл, соединившись 1-я ВДБр и 1-я МПСД, должны были с тыла атаковать позиции защитников днепровского рубежа. К несчастью для "красных" выброска парашютистов произошла на поле рядом с небольшим леском, где как раз заночевал перебрасываемый Рокоссовским с юга на север по правому берегу 5-й кавалерийский корпус, которого в этом месте, по первоначальному замыслу, никак не могло оказаться. Силы были явно не равны, да и организоваться десантники попросту не успели. Посредники работали с такой скоростью, что десант даже не успел сообщить, что атакован и уничтожен. Поэтому первый эшелон 1-й МПСД в составе усиленного полка на аэродроме прибытия встретили со всем радушием всё те же конники 5-го КК и долго потом ещё хвастались, что не только сбивать самолёты могут, но и в плен брать. Разгадка появления "синей" кавалерии на правом берегу крылась в изготовленных по заказу флота на "Ленинской кузнице" в Киеве и уже принятых Днепровской флотилией "любимовских" понтонах. Их с лихвой хватило на два шестидесятитонных наплавных моста. По одному для северной и южной группировок. Переправы располагались далеко на флангах, вдали от арены основных событий, а небо над ними прочно держали истребители морской 24-й эскадрильи, наводимые с земли подвижными группами роты разведки Днепровской флотилии. Ни один самолёт "красных" до переправ не долетел. Всякий раз с высоты пикировали И-18 и отстреливали красную ракету, сигнализируя о своей очередной победе.
Главная же работа выпала морским лётчикам и речным разведчикам на шестой день учений, после того как "красные", проведя артподготовку, под прикрытием дымзавесы, успешно форсировали водную преграду и закрепились на правом берегу. Создав плацдарм, Будённый немедленно начал собирать понтонный мост и вот тут то и оказалась, что район держит под обстрелом дальнобойная артиллерия "синих". Причём дальнобойная настолько, что достать до района расположения батарей могла лишь авиация. Которая и была немедленно брошена в дело.
Каждая разведгруппа речной пехоты состояла из десяти бойцов, включая артиллерийского и авиационного наводчиков, и плавающий танк Т-37 с экипажем. Броня служила пунктом зарядки аккумуляторов носимой радиостанции, как ретранслятор и как средство перевозки имущества, в том числе, складной штурмовой лодки, обычно маскировалась в отдалении от места работы группы. В роте таких автономных групп было ровно десять и все они были при деле. Три группы стерегли воздух в районе южной переправы, одна, просочившись в тыл "красных" в районе плацдарма, корректировала артогонь 12-ти 130-миллиметровых "понтонных" пушек и монитора "Ударный", а остальные служили постами ВНОС в районе артпозиций и северной переправы.
Авиабригады Киевского военного округа бросили на подавление дальнобойных батарей все свои силы, но действуя поотрядно, не более 12-ти Р-5, ССС или Р-Z в группе, на высоте не более двух километров, зачастую без истребительного прикрытия, задачу выполнить не смогли. Многочисленные налёты, с задачей найти и уничтожить, заканчивались всегда одинаково. С высоты падали, наведённые с земли четвёрки И-18, с учётом разгона на пикировании превосходивших в скорости бомбардировщиков, да и истребителей "красных" вдвое, и отстреливали, обозначая атаку, сигнальные ракеты. Морские лётчики, непрерывно сменяя друг друга, барражировали в районе длительное время, по 5–6 часов, группами от 8-ми до 12-ти машин на умеренной скорости на высоте около пяти километров. Всего 28, считая звено управления, оставшихся в 24-й эскадрилье, после выделения одного авиаотряда на защиту южной переправы, истребителя обеспечили надёжный "зонтик" на протяжении всего светового дня. А с утра седьмого дня погода испортилась, зарядил осенний дождик и у лётчиков образовался выходной.