Вот и наступил решительный момент. И мною, и Берией, и нашими открытыми критиками все слова сказаны. Теперь очередь Сталина и Кирова. В принципе, с точки зрения Дела, я не сомневался, что Сталин встанет на мою сторону. Поступил же он точно также, правда, без крайностей в виде новых стратегий развития социализма, в "эталонном" мире? Да, там он осторожничал, тянул до последнего, а здесь я поставил его перед необходимостью решать всё прямо сейчас, но всё же. Другое дело, что Сталину и Кирову надо повернуть дело так, чтобы и другие коммунисты в высших эшелонах власти приняли разумом неизбежное. Провести ту работу, которой я просто пренебрёг. Это капитан Любимов может переть к цели напролом, невзирая на личности. Предсовнаркома Сталин обязан сохранить единство партии.
— Товарищи Берия и Любимов упорно и решительно отстаивают свою позицию, — сказал после долгого молчания Сталин. — Значит, твёрдо уверены в своей правоте. Это достойно внимания и уважения. Их аргументы имеют вес и мы не можем их игнорировать. Считаю, в целом, в том, что нам надо менять политику с целью устроить войну, если уж она неизбежна, всех против всех, а не всех против нас, нам следует прислушаться к мнению товарищей Берия и Любимова. Однако, что касается конкретных наших действий, мне кажется, что операция "Кукушка" основывается на зыбком фундаменте. Товарищ Кузнецов, что вы можете сказать о японских крейсерах?
— Япония отказалась от выполнения Лондонского соглашения. Свои новейшие крейсера они строили в соответствии с ним с 155 миллиметровой артиллерией. Достоверно известно, что два из них сейчас отправлены на модернизацию. Введение в строй ещё двух задерживается в связи с переделками. Но информации о перевооружении на более крупный калибр у нас нет, — чётко ответил Кузнецов.
— А скажите, товарищ Кузнецов, что вам известно конкретно о японских суперлинкорах?
— У нас только косвенные сведения, товарищ Сталин. На настоящий момент мы знаем о масштабной подготовке предприятий судостроительной промышленности Японии и заготовке материалов в огромных объёмах. В частности, нам известно, что корпуса будут строиться не на стапелях, а в доках. Это само по себе говорит об их огромном весе и размерах. Но, судя по всему, сама закладка кораблей ещё не произошла.
— В итоге, на настоящий момент, мы имеем только догадки товарищей Любимова и Кузнецова. Фактов мы не имеем. Что будет, товарищ Любимов, если догадки эти не верны? Операция "Кукушка", ради которой вы уже взбаламутили весь СССР, псу под хвост? — остановил на мне взгляд своих желтоватых глаз Предсовнаркома.
— Я понимаю, товарищ Сталин, что моя стопроцентная уверенность в японцах не есть состоявшийся факт. Но, кто не рискует, тот может упустить шанс, который больше не представится. У нас ещё есть некоторое время, пока англичане будут возиться с крейсерами. Пару месяцев точно. Этого с лихвой хватит, чтобы нам самим убедиться, что в башнях этих крейсеров всего два орудия, а не три как раньше. Точно также можно точно выяснить, как обстоят дела в Японии с постройкой линкоров. Заодно, получим необходимые доказательства, которые сможем впоследствии предъявить английской стороне. И выясним, прав я или нет. Только после этого я смогу однозначно ответить на ваш вопрос по операции "Кукушка".
— И как вы собираетесь это сделать, товарищ Любимов? Как собираетесь добыть доказательства? — какого-либо недоверия в голосе Сталина я не расслышал, он действительно рассматривал все варианты.
— Аэрофоторазведка, товарищ Сталин. У нас есть хороший высотный самолёт БОК, оборудованный гермокабиной. С мотором М-36 он имеет достаточную дальность, чтобы долететь до Японии и вернуться. Рабочая высота у него девять с половиной километров. В моём отделе работает конструктор Люлька, который создал турбокомпрессор для АМ-36. Испытания показали, что конструкция имеет резерв. Вблизи потолка, из-за разреженности воздуха турбина выходит на критический режим работы, раскручиваясь сверх меры. В то же время компрессор уже не может обеспечить достаточный объём воздуха для работы дизеля. Имеет смысл догрузить турбину второй, подключаемой, ступенью компрессора, подобно тому, как это сделано на приводных нагнетателях Микулина. Полагаю, что сможем обеспечить двенадцать километров рабочей высоты. Там разведчика не достанет ни один существующий истребитель. А зенитная артиллерия, хоть и может его достать, но чисто теоретически. Отреагировать, при правильной организации операции по разведке, она просто не успеет. Даже если будет развёрнута на позициях.
— Это же прямой путь к войне с Японией! — воскликнул Ворошилов. — Самураям вовсе не надо никого сбивать! Им только повод дай, чтобы обвинить нас во всех грехах и напасть! Товарищ Любимов так печётся о безопасности наших границ, что хочет устроить войну! Как это следует понимать?
— Нельзя быть такими робкими, товарищи, — покачал я головой. — Сами японцы ведут себя в дальневосточных морях как хотят, не обращая никакого внимания на суверенитет СССР. Понятно, это только одни мы боимся войны и всячески это демонстрируем. Что даёт повод нашим врагам вести себя ещё наглее. Всего лишь пролёт неизвестного самолёта без каких-либо опознавательных знаков, а сколько сразу эмоций! Как хотите, это не мне надо свои собственные предположения проверять. Я-то в них уверен абсолютно.
— Японцы очень спешат, работают даже ночью при свете прожекторов, — гася зарождающуюся перепалку, сказал Кузнецов. — Это можно использовать. А в качестве разведчика послать не БОК, а новейший бомбардировщик СБ-М или, ещё лучше, ТБ-7. Ночью его и не заметят. А в случае чего он легко уйдёт от любого преследования. Как показывает испанский опыт, в буржуазных странах нет истребителей, способных его догнать.
— Что скажет по этому поводу Наркоминдел? — формально обратился Сталин к Молотову, сам взвешивая все риски.
— Ну, если другого выхода нет… — пожал плечами Вячеслав Михайлович. — И всё же я бы предложил воздержаться от подобных крайностей, чреватых осложнениями. Нам лучше подождать реакции англичан. Ведь может случиться так, что они ничего не найдут. И тогда уже не важно, перестроили японцы свои крейсера или нет.
— Напротив, тогда-то нам результаты аэрофотосъёмки очень пригодятся! И в отношении линкора тоже! — ответил я резко.
— Поручим это дело товарищу Кузнецову, — переглянувшись с Кировым, сказал Сталин. — И отложим окончательное решение по конкретным мероприятиям в рамках операции "Кукушка" до получения фактов, на которые мы твёрдо можем опереться. Прошу присутствующих руководителей наркоматов подготовить для Совнаркома подробные справки по конфликтам и противоречиям между буржуазными странами, в первую очередь Германии, Японии, США, государствами Антанты, по своим направлениям. Надо бы к этому делу и Внешторг подключить. Что касается сроков… Товарищ Кузнецов, сколько вам потребуется времени, чтобы проверить догадки товарища Любимова?
— Подготовить и перебазировать на Дальний Восток самолёты, развернуть сеть метеоразведки и навигации, дождаться благоприятных погодных условий… — вслух начал прикидывать нарком ВМФ, — Думаю, в месяц должны уложиться.
— Не торопитесь, товарищ Кузнецов, работайте надёжно. Чтобы японцы ничего не заподозрили. Нам нужны осложнения между Японией и Англией, а не между Японией и СССР, — сказал Киров. — Время, как сказал товарищ Любимов, ещё есть. Мы же, в рамках ЦК, успеем проработать вопрос по стратегии концентрации и сформировать по нему единую позицию, — после этих слов Сергей Миронович посмотрел на нахмурившегося Сталина.
— Товарищ Любимов, вы действительно хотите добиваться принятия своей теории путём давления через первичные организации, невзирая на мнение товарищей в ЦК? — спросил тот, резко сменив тему. — Несмотря на то, что товарищи Орджоникидзе, Вознесенский, Мехлис, фактически правы? Вы же сами всегда любите повторять, что практика — критерий истины. И сейчас она не на вашей стороне.