— Врача! — крикнул он громко и, кажется, только сейчас обратив внимание на так и стоящего с поднятыми руками под стволами сержанта, зло бросил ему. — Что стоишь, как пугало? Руки опусти! Пистолет подбери!!
— Здравствуй Слава, — поприветствовал я чекиста, пряча в кобуру вальтер. — Что, есть еще порох в пороховницах у твоего учителя по рукопашке?
— Жить будет, — кивнул Панкратов, глядя, как Павел Артемьевич заворочался и попытался сесть. — Что ж ты так, Семен Петрович? В такой момент…
— Ну, уж извините, товарищ старший лейтенант государственной безопасности, это не я на него драться полез, а он на меня напрыгнул.
Слава только тяжело вздохнул в ответ. Пока ждали медиков, к собранию присоединились не только красные командиры, но и любопытные из числа рядового состава. В задних рядах, кому было плохо видно, расспрашивали, что произошло.
— Что там?
— Да, бригинженер Любимов чекиста уложил…
— Этот буйный может! Позавчера своими слесарями целую польскую кавбригаду за то, что над местными измывались, из пулеметов в упор в винегрет покрошил. Сам гимнастерку на себе порвал и полуголый в эту свалку бросился сразу двумя саблями конников рубить! Кровищу потом земля не принимала, так и стояла лужами, а те, кого послали раненых подобрать, по щиколотку в ней вязли! Точно говорю, только что оттуда! При мне эту кашу с поля вывозили в овраг и чистой землей засыпали, а то мухи со всей западной Белоруссии туда слетелись!
Я скосил глаза на распространителя слухов — водителя комкора Потапова, который, поймав мой взгляд, тут же пригнулся и спрятался за чужими спинами. Обрывок разговора услышал и Панкратов, разогнав досужих любопытных.
— Разойдись! Слетелись как на навоз! Товарищ капитан госбезопасности, аккуратнее! — придержал он севшего таки Судоплатова, которого тошнило.
— Сотрясение мозга… — констатировал подошедший военврач и распорядился санитарам. — На носилки его! В санчасть!
— Когда в строй вернете? — спросил Панкратов о самом, с его точки зрения, важном на данный момент.
— За неделю выходим, может, чуть раньше, — ответил военврач, уже уходя с носилками.
— А сразу на ноги поставить? Может, укол какой сделать? — бросился за ним Славик.
— Что сможем — сделаем. Но неделя или около того, — подтвердил свой вердикт медик.
— Черт! — плюнул в сторону старший лейтенант ГБ.
— Полагаю, выполнение нашей миссии под угрозой, — констатировал незаметно возникший откуда-то капитан Исибасов. — По плану мы должны через двадцать минут выехать. А командующий операцией вышел из строя из-за нелепой случайности.
— Что здесь произошло? — на арене, наконец, появился начальник Особого отдела 5-го ТК майор НКВД Бессонов. Я, как старший по званию, рассказал свою версию событий: Судоплатов с Виткевичем сломали реквизированную у меня по мандату исправную машину, после чего первый напал на меня со спины, оскорбив при этом словесно, не оставив мне иного выхода для пресечения его действий, как только качественно его вырубить. Вдобавок, сержант ГБ Виткевич угрожал мне пистолетом.
— А вы что скажете? — хмуро взглянул особист на сержанта.
— Нам, для выполнения известного вам задания желательно было бы иметь такую машину, как у товарища бригинженера. Я ее случайно заметил, выяснил у водителя чья, после чего позвал товарища капитана госбезопасности Судоплатова, так как у него был мандат, без которого товарищ бригинженер нам машину бы не отдал. Товарищ Бригинженер машину поначалу отдавать не хотел, но по мандату отдал. Мы стали ее заводить, а она не заводится, хотя я сам видел, как она подъехала. Мы заподозрили саботаж, так как товарищ бригинженер даже расписки у нас не взял, знал, что машину забрать не сможем. Капитан госбезопасности Судоплатов хотел задержать бригинженера Любимова, но тот его ударил.
Сержант, конечно, опустил некоторые мелочи, но у меня оказался свидетели в лице бойца Григоряна и часового у крыльца «разведизбы», который, хоть ничего и не слышал, но все прекрасно видел. Да и вся диспозиция подтверждала именно мою версию.
— Ясно… — вздохнул особист и как то очень-очень грустно сделал вывод. — Плакали наши головы. Капитана ГБ Судоплатова и сержанта ГБ Виткевича я обязан арестовать…
— Но вы же знаете, зачем мы здесь! — взвился старлей Панкратов — Чей и какой приказ выполняем!! Вы понимаете, что вся эта война, все усилия наших войск, все псу под хвост, если мы провалимся?!!
— Вот и говорю, плакали наши головы. А вы, товарищ старший лейтенант госбезопасности Панкратов, выполняйте, вы теперь командуете операцией, — ответил Бессонов.
— Но у Судоплатова мандат, а у меня ни шиша! И не мне товарищ Сталин задачу ставил! У меня никаких инструкций, как действовать на завершающем этапе операции и нет времени их получить, выдвигаться надо немедленно! Судоплатов же сейчас не в себе, толком не спросишь!
— Душно, товарищи, солнце так и печет, — встрял я, впечатленный горячей Славиной речью, сопоставив ее с моим желанием оставить машину за собой. — У товарища Судоплатова, полагаю, случился солнечный удар, усугубленный переживаниями от поломки машины. Так, боец Григорян?
— Так точна! — отозвался верный Грачик, взлетевший на козырное место исключительно благодаря своей нацпринадлежности. До того, как я его выбрал, он ни разу за рулем не сидел, не говоря уж о радиостанции. Часовой, уловив в какую сторону подул ветер, тоже подтвердил новую версию происшествия.
— Ну и хорошо, — враз повеселел особист, хватаясь за планшет, так и запишем в ваших объяснениях. Понятно, с майора НКВД Бессонова в случае провала миссии Судоплатова теперь взятки гладки, а вот Славику не позавидуешь.
— Что невесел Вячеслав? Видишь, как все удачно для тебя выходит, — подвинулся я к нему поближе, чтоб говорить потише, пока начальник Особого отдела фиксирует показания других. — Ты командир, тебе и слава. А Судоплатова болезного с собой прихватишь. Езжай да совершай.
— Твоя машина нам нужна, — заметил старлей.
— Брось, пока вы ее не увидели, не нужна была. К тому же — вы ее уже умудрились сломать.
— Могли бы обойтись, если б не было, но раз есть — нужна! — упрямо пробубнил Панкратов. — Починить ее можно?
— Откуда я знаю, что там капитан с сержантом начудили? Прикажу оттащить в рембат и поставить первой в очереди на ремонт. Дня за два разберутся.
— Издеваешься? — стал злиться чекист. — Машина нужна прямо сейчас! А лучше — вчера! Твоя ж собственная, неужто сам посмотреть не можешь, что с ней случилось?!
— Ладно, понимаю, дело особой важности, хоть в мои обязанности не входит лично в моторе копаться, но сделаю все возможное, — легко согласился я.
Все вместе мы подошли к «Туру» и я, раздевшись по пояс, поднял капот и снял одну боковину, после чего залез туда, выставив белому свету свою пятую точку. Повозившись, крикнул Панкратову:
— Заводи!
Стартер покрутил мотор впустую. Так, с перерывами, продолжалось еще минут пять, пока мне не надоело.
— А ну вылазь! — скомандовал я, после чего занял водительское место и, демонстративно покрутив пустыми ладонями, незаметно ткнул ногой скрытый под обивкой рядом с педалями рычажок «лишнего» переключателя, блокирующего подачу топлива и нажал «тычок» стартера. Машина почти сразу завелась. — Готово! Садись, рули, куда тебе надо.
Дело сделано, теперь упрекнуть меня в саботаже нельзя. Однако, несмотря ни на какие особо важные задания Сталина, расставаться с машиной я не собирался. Сказано же было Панкратовым, что не попадись им «Тур» на глаза, обошлись бы. Вот и пусть обходятся, забрав с собой ушибленного Судоплатова. С меня взятки гладки. Прямо сейчас они выехать не смогут, пока Павел Анатольевич хоть чуть-чуть в себя не придет, а я тем временем, успею слинять. Когда ж соберутся, снова не смогут завести и мне останется лишь явиться завтра и забрать свой лимузин, который так и будет числиться за мной, поскольку моя забывчивость относительно расписки истолкована абсолютно верно. Однако, хитрый план рухнул сразу, как только за рулем оказался Виткевич, которому Панкратов приказал отогнать машину. Сержант ГБ, видимо, водить учился, вот только практики у него было явно маловато. Слишком резко брошенное сцепление, третья, а не первая передача — «Тур» дернулся и заглох. Завести его вновь, естественно, у сержанта не получилось. Глядя на это, я только рукой обреченно махнул.