— Что это вы ночью путешествуете? — обратился он к мужчине.
— Дорога свободнее. И потом, мы же к родным едем. Нас там ждут. И накормят, и спать уложат.
Ольга разглядывала придорожный лес.
— Комары заедают! — пожаловалась она мужу, хлопнув себя по руке.
— Ладно, закрывайте, — разрешил таможенник.
Женщина села в машину и облегченно вздохнула.
Через минуту «сааб» переехал мост и оказался на эстонской земле.
— Пронесло! — выдохнула она. — У меня прямо судороги по щеке пошли, когда он за запаску взялся.
— Что же случилось со Стасом? — задумчиво проговорил Владис.
— Непонятно. Ладно, главное, что пронесло. У меня на нервной почве непреодолимое желание присесть где-нибудь в кустиках. Останови, пожалуйста! А ты пока позвони Стасу на мобилу. Что за дела такие? Чуть не подставил нас!
Пятый номер сфотографировал глазами приближающуюся иномарку, определил в ней «сааб», слегка расслабился. Автомобиль сбавил ход и замер в нескольких метрах от лежки омоновца.
Ольга выскочила, сделав пару шагов сквозь кустарник, присела, на ходу спуская брюки и трусики.
Пятый, оказавшийся в непосредственной близости от белевших в темноте ягодиц, прикинув траекторию движения жидкости, произнес мирным голосом:
— Девушка, вы не могли бы пересесть?
Ольга ахнула, отскочила в сторону, натягивая одежду, и услышала кроме голоса из травы и характерный звук работающей рации. Буквально через секунду из «говорящей травы» раздался измененный эфиром мужской голос:
— Пятый, пятый, звонили с КПП. Они проехали. Как слышишь? Прием.
Женщина мгновенно выхватила из кармана куртки пистолет. От почти бесшумных выстрелов трава вздрогнула и замерла.
Далее действие развивалось следующим образом:
Трое омоновцев ринулись к месту лежки пятого. Возле трупа был обнаружен брошенный пистолет-пулемет ОЦ-22. И в это время мимо расконспирированной лежки промчался на бешеной скорости тот самый «гранд-чероки», ради которого и была затеяна операция. Промчался, унося «на борту» не менее десяти килограммов героина. Господа Пакальнис скрылись. Служебный пес Анвар взял было след, но вскоре потерял его на берегу реки Наровы. В багажнике брошенного «сааба» под запасным колесом, в промасленной тряпице был обнаружен пакет, содержащий более четырехсот тысяч долларов.
Они выплыли на российский берег в районе Иван-городской крепости, у полуразрушенного сооружения с башнями по периметру. Вскарабкались по высокому, осклизлому берегу, обдирая руки и ноги.
— Где оружие? — спросил мужчина.
— Я бросила его там же, — тяжело дыша, отвечала женщина.
— Это плохо. Остались отпечатки.
— Я обтерла его рукавом.
— Где мой мобильник? А, черт, он, видно, выпал в воду. Мы отрезаны. Ни с кем не связаться.
— Нужно добраться до тети Марты, — дрожа от холода, проговорила Ольга. — Остальное — фигня. Главное, добраться до нее, — как заклинание, повторила она.
По Ивангороду был объявлен план «Перехват» с приметами преступников, но эта мера оказалась запоздалой. Ольга и Владис Пакальнис словно сквозь землю провалились.
Аня Лаврова собиралась на день рождения. Были даже куплены новые босоножки. А подарок имениннику выбирался долго и тщательно. В конце концов она остановила свой выбор на курительной трубке, которую приглядела в небольшом магазинчике возле метро.
Субботним утром она и отправилась за покупкой. Знала, что Толя курит. Вот пусть делает это красиво. Трубка была светло-кофейного цвета, изящной формы. К ней прилагался мешочек с табаком и еще какими-то причиндалами.
— Вот, это для того, чтобы прочищать канал трубки, это — набивать ее табаком, — объясняла приветливая продавщица.
Подарок вышел весьма дорогим, но и дни рождения случаются не каждый день. Еще следовало купить цветы. Из телефонного разговора с Толей Аня узнала, что его мама два года тому назад умерла, а отец уехал в Израиль к старшему сыну. Букет предусматривался только один, для Гуси (вот как правильно, вспомнила Аня). Оказалось, у нее есть все-таки человеческое имя — Нина. А Гуся — это от девичьей фамилии Гусинская. Это Аня выяснила из того же разговора. Не станешь же называть незнакомую женщину Гусей. Аня купила букет из ярко-желтых ромашковых хризантем и темно синих ирисов — очень нарядно и не очень дорого, да и денег оставалось в обрез, и направилась к дому.