— Я в курсе. Какой этаж?
— Пятый, последний. А что?
— Ничего. Ваша общая задача — не спускать с нее глаз. Вы отвечаете за нее головой. Вплоть до того момента, когда она окажется дома.
— Но почему я? Она же с Головлевым…
— Он уже проинструктирован. Все, идите к своим дамам.
Скотников послушно кивнул, прихватил бокал с шампанским и слился с прогуливающейся публикой, отыскивая глазами Зойку.
Вечер был в разгаре.
Концертный зал не казался особенно большим, но поднимавшиеся амфитеатром ряды кресел, да и вся округлая его форма с высоким, куполообразным потолком создавали ощущение весьма внушительного пространства, до отказа заполненного людьми.
— Слово структуре госпожи Третьяковой! — прогремел в динамике мужской голос.
На сцене появилась Ольга, следом за ней — несколько женщин и мужчин, среди которых определялся и Скотников.
Зоя сидела в зале, между Гусей и Ярославом. Несколько минут назад Зоя, что называется, «перед лицом своих товарищей», то есть Скотниковых и Головлева, отказалась от намерения всколыхнуть народные массы. На лицах соратников при этом читалось явное облегчение.
«Что ж, пусть! Они думают, что усмирили меня. Ха!»
На авансцену вышел Скотников с микрофоном в руке.
— Дамы и господа! — торжественно начал он. — Позвольте предложить вашему вниманию гимн, который родился в недрах нашей структуры. Самой, не побоюсь этого слова, лучшей структуры, возглавляемой самой обаятельной женщиной «Триады» — госпожой Третьяковой. Музыка традиционная, слова — народные. Оркестр, прошу!
Музыканты, переместившиеся на небольшой балкончик над сценой, грянули всем знакомую мелодию. Нарядные дамы и господа, сгрудившиеся вокруг Скотникова, заголосили:
— Союз нерушимый структуры свободной,