– Да, похоже на то, – ответил Джек, выпутываясь из своей ловушки. – Здесь только одному и трахаться.
Ничего хорошего во всем этом не было. Нужно было бы пойти куда-нибудь еще. И тут, как по волшебству, выглянуло солнце, хотя с самого утра день был скорее серым. Луг за забором стал золотым, чудесный луг, устланный высокой травой, мерно колышущейся под легкими порывами ветра, с лениво порхающими разноцветными бабочками. Да откройся сейчас перед ними хоть самый роскошный интерьер с зажженными свечами, широкой застланной постелью и приглушенной музыкой, льющейся из невидимых динамиков, все равно этот луг был лучшим местом для секса.
– Пошли, – скомандовал Джек.
Они перелезли через забор и разом упали в свою пятиакровую постель.
Потеряла невинность среди невинных цветочков, подумала Полли, которая еще не рассталась с подростковой поэтической образностью.
Это было просто невезение. Заниматься любовью на природе почти так же невозможно, как в машине, особенно если накануне всю ночь шел дождь, а у вас, как назло, аллергия на пыльцу, и то, что на первый взгляд выглядело мягкой травкой, при ближайшем соприкосновении обернулось чем-то вроде живой колючей проволоки. Может быть, кто-то и решится заниматься любовью на лугу, но при этом он должен прихватить с собой хороший матрас, простыню, немного дуста и косу. В противном случае лучше забыть об этом. Очень скоро колени и локти Джека были в коровьих лепешках, трусики Полли были разорваны в клочья, и что-то с двумя сотнями ног и пятнадцатью рядами зубов заползало по ее спине.
Так уж случилось, что и на этот раз Полли и Джеку пришлось отказаться от своих безнадежных попыток и отложить свою страсть до лучших времен. Девственность Полли все еще оставалась ненарушенной, когда Джек предложил отель.
– Хорошо, – вздохнула Полли, поднимаясь с земли и натягивая на себя то, что осталось от ее трусиков. – Только у меня мало денег, я тебе отдам свою половину потом.
Джек засмеялся, чувствуя, как его захлестывает волна любви и нежности к этой странной, впечатлительной и не в меру щепетильной девушке. В этот момент исчезнувшее за облаками солнце снова появилось и залило Полли потоками света, окружив ее чудесным золотым сиянием. Она казалась чистым и нежным юным ангелом, и у Джека проснулось что-то вроде совести.
– Полли, тебе сколько лет? – спросил он.
– Семнадцать, – с вызовом ответила Полли.
– Господи помилуй! – только и смог произнести Джек.
– Только знаешь, друг, я гораздо более зрелый человек, чем ты, – продолжала Полли. – Я, по крайней мере, знаю, как опасны игры с оружием.
Семнадцать. Джек надеялся, что ей хотя бы девятнадцать. А может, даже двадцать. Он, конечно, понимал, что двадцать – это абсолютный предел.
– Полли, а мне тридцать два. Я старше тебя на пятнадцать лет.
Полли пожала плечами.
– Ты девушка? – спросил Джек.
– А что, если и так?
Все оказалось гораздо хуже, чем Джек предполагал.
– Я не могу сделать это с тобой, – произнес он.
Внезапно Полли вспыхнула, но не от солнечного света, а от праведного негодования. Щеки ее раскраснелись, в глазах засверкали насмешливые огоньки.
– Слушай, ты, высокомерный ублюдок! – вспылила она. – Ты со мной ничего и никогда не можешь сделать! Все, что со мной происходит, я сама себе делаю, тебе понятно? Я сама решила пойти с тобой в постель, то есть в данном случае на полянку, потому что решила использовать твое тело ради собственного удовольствия. Это мое личное дело. Я самостоятельная женщина, и мужчины в моей жизни не играют никакой роли. По существу, если судить эмоционально и политически, я самая настоящая лесбиянка. Это просто недоразумение, что мне нравятся мужчины. Тебе ясно?
Джек в прошлом никогда не был восприимчив к радикальному феминизму, но испытывал к нему все же некоторое уважение.
– Ясно, – вздохнул он.
Они снова сели в машину и поехали искать ближайший отель. Это оказалось огромное викторианское здание из красного кирпича, с башенками по углам и романскими колоннами в фойе. По идее, Полли должна была немедленно возненавидеть это заведение как вопиющий пример урбанизации сельской местности. Но у нее ничего не получалось, потому что на самом деле она нашла все это безумно романтическим. Принимая во внимание, что при отеле был обширный гараж, развлекательный комплекс, конференц-зал и миниатюрное поле для гольфа, Джек тоже нашел его очень трогательным.
Некоторые трудности у них возникли в регистратуре, но не из-за возраста Полли – в конце концов, она имела полное право здесь находиться и к тому же не выглядела чрезмерно юной. Главная загвоздка заключалась в надетой на ней майке, где была изображена крылатая ракета, довольно убедительно стилизованная под пенис. Майка вызвала резкое неприятие у регистратора, но Полли объяснила, что на самом деле картинка символизирует мужскую природу войны.
– Боюсь, что другие гости найдут вашу майку агрессивной, – не принял ее объяснений регистратор.
– Вы хотите сказать, что ядерные арсеналы они не находят агрессивными? – поинтересовалась Полли.
– Никто еще не пытался внести ядерный арсенал в наш отель, – ответил регистратор. – Но может быть, джентльмен одолжит вам на время свой плащ?
Джеку совсем не улыбалась эта идея, потому что он вовсе не собирался афишировать свою форму. Полли, ясное дело, была смутьянкой и внушала опасение, как вражеская пушка в тылу, а Джек вовсе не хотел, чтобы регистратор позвонил его полковнику и сообщил о том, какого рода девушек американские офицеры приглашают в отель. Но в конце концов был достигнут компромисс. Полли неохотно согласилась ходить в публичных местах отеля со скрещенными на груди руками, таким образом скрывая оскорбительный политический вызов.
– А я-то думала, что в этой стране существует свобода слова! – бормотала она, когда Джек уводил ее.
И вот так начались их отношения, которые очень скоро переросли в напряженную и всепоглощающую любовную историю. Историю, которая была безнадежно короткой и в то же время длилась всю жизнь. Два человека разного возраста, разного воспитания и – что самое важное – совершенно разных жизненных принципов и устремлений начиная с этого экстатического момента оказались связанными навеки.
Ньютон установил, что на каждое действие имеется равное по силе и противоположное по знаку противодействие. Воистину Джек и Полли являли собой зримое подтверждение этого закона.
Через несколько дней после своей встречи с Полли Джек взялся за письмо к брату, заранее предвидя ироническую усмешку и зная, что ему придется ее стерпеть.
Хо-хо, братец, так уж получилось,
– написал он. –
И ты, конечно, решишь, что это подтверждает все твои вшивые психологические теории, не правда ли? И что эта девушка наверняка похожа на маму? Я прав, Гарри? Разумеется, я прав. Ты так понятен! И поэтому забудь о своих теориях. Но прежде чем ты о них забудешь, затолкай их себе в задницу, а потом уже окончательно забудь. Эта девушка никаким боком не похожа ни на маму, ни на папу, ни на тебя самого. Она похожа только на меня! Да-да, все правильно, на меня, потому что она по натуре боец, живой человек, и у нее есть два кулака и масса ядовитой слюны, чтобы плевать в тех, кто ей не нравится. Конечно, можно сказать, что цель ее борьбы совершенно никчемная, и я не буду этого отрицать. Если честно, то большей чепухи я в жизни своей не слыхал, разве что когда блеют бараны. Ну и что из этого? Главное, что у нее есть мужество и сила воли, чтобы бороться. Она не сидит часами сложа руки и не курит сигареты, набитые чайным листом, как мама. Она не считает, что жалкие бюллетени, опускаемые в пользу демократов раз в четыре года, делают ее активным борцом. Более того – она не прячется от жизни, как ты, изготовляя дурацкую мебель, которую на фабрике сделают в сто раз лучше и в сто раз дешевле. Эх ты, балда! Полли – это солдат, она яростно борется за то, во что верит. Кроме того, она самая сексуальная женщина, какую я когда-либо встречал в своей жизни. Заруби это себе на носу, братец.