— Ты её не выбрасывал?
— Щётку?
— Да.
— Не выбрасывал. Зачем бы мне её выбрасывать?
— Вот ещё одна странность, — глубокомысленно заключила Ира.
— Может, Вадик куда затащил?
— Вчера газовщик был, — сказала жена. — Вытяжки проверял. А потом руки зашёл помыть в ванную. После этого щётка твоя и исчезла.
— У тебя просто мания преследования какая-то. Ну зачем мы сдались кому-то?
— Хотелось бы знать, — промолвила Ира. — Но и машина эта чёрная, и газовщик, совсем не похожий на газовщика… Странно это. Кстати, уехал автомобиль. Первый раз так рано.
— Ага, — отозвался Максим уже из кухни.
Чуть приоткрыв окно, он закурил. Не курил сегодня с самого утра. В голове приятно загудело от первой же затяжки, тревожное ожидание на секунду сменилось безразличной истомой.
Пока он так сидел, в прихожей хлопнула дверь. Либо Вадик вернулся из секции, либо Ирина решила куда-то выйти. Максим встал у окна и посмотрел. Через минуту из подъезда вышла супруга. В руках она тащила две сумки — одну огромную, а другую чуть поменьше. Когда только собрать успела? Неужели прямо сейчас и решила уехать? Судя по всему, да. Даже не посчитала нужным дать возможность ему попрощаться по-человечески с сыном. Решила забрать его прямо с тренировки. Впрочем, Вадик уже большой мальчик. Если захочет, то и сам навестит отца. Сестра живёт всего в двух кварталах от их пятиэтажки. Но понимает ли он вообще, что происходит? Лето может так затянуть в свой водоворот, что ребёнок потеряет счёт времени. Да и у сестры долго они наверняка не задержатся. А потом отправятся в посёлок, в дом к Кириллу. К гадалке не ходи, так и случится. А в сентябре… В сентябре Максим и сам не захочет, чтобы Вадим его видел. Не нужно ему. Не нужно.
Сердце сжалось в груди от таких мыслей. Максим закурил ещё одну сигарету и дождался, пока «Шевроле», неуклюже развернувшись, скроется за поворотом. Вот и всё… И не надо больше думать об этом. Как будет, так и будет.
Всё лучшее в их с Ири́ной жизни давно осталось далеко позади. Его уже не вернуть, даже если завтра чудесным образом он окажется совершенно здоров. Их разрыв всё равно случился бы неизбежно. Это стало понятно в ту ночь, когда, стоя с пистолетом в руке возле кровати Иры, он силился нажать на спусковой крючок. Сквозь слёзы он видел только смутные очертания её загорелого тела, застывшего в объятиях Кирилла. Он знал, что жена уже больше года встречается с его другом, но хотел увидеть это собственными глазами. Придумал несуществующую командировку и в четыре ночи, проверив, что сына нет дома (гостил, наверное, у сестры), тихо вошёл в свою спальню. И увидел. Когда слёзная пелена спала с его глаз, он понял, что Ира молча на него смотрит. На лице её не дрогнул ни один мускул. Максим не заметил в её широко раскрытых глазах испуга. Неужели она была так уверена, что он не выстрелит? Или безропотно смирилась со своей участью? Они с полминуты смотрели друг на друга, и именно тогда Максиму сделалось понятно, что их прошлое навсегда скрылось за горизонтом, и возврата к нему нет. В тот раз он развернулся, вышел из дома и на целую неделю улетел в Сочи, где беспробудно пил и таскался с какими-то девками, имён которых теперь не мог вспомнить.
Спустя три месяца после того случая и прозвучал этот страшный диагноз. И всё как-то само собой встало на свои места.
***
Воспоминания захлестнули Максима настолько, что он не заметил, как наступила ночь. Необычная ночь. Тёплая, с огромной яркой луной, упёршейся прямо в его окно.
Он лежал на диване, всё ещё в одежде и всё ещё думая о прошлом. И память уносила его всё дальше и дальше. Эта странная луна не давала покоя, пыталась выманить наружу что-то очень важное, может быть, даже главное в его жизни, после которого всё пошло не так, как должно было случиться. Интуитивно Максим уже догадывался о том, что именно навевала эта идиллическая луна. Но словно сопротивлялся, не хотел заново всё это переживать. В конце концов, какая теперь разница? Это не та луна, это не та ночь, это всего лишь иллюзия, которая ничего не решает.
Максим встал, прошёл на кухню, достал из пачки последнюю сигарету и закурил. В носу засвербило, и он почувствовал, как тёплая струйка крови пробежала по губам и тремя капельками упала на стол.