- Ну, о ТАКОМ способе аннулирования клятвы не мог догадаться и Катар, что уж обо мне говорить, - бормочет кошак, заталкивая меня в лифт, и довольно уверено нажимая кнопку первого этажа. С каждым разом все больше и больше удивляюсь его способности к адаптации. Так в скором времени он совсем адаптируется, и выделяться из общей массы будет лишь внешностью, но не поведением.
- О каком ТАКОМ? - возмущаюсь я.
- Куда пойдем? - выходя на улицу, интересуется кошак, полностью игнорируя мой вопрос. Вдох-выдох. Главное не нервничать и не злить кошака.
- Хорошо. Будь по-твоему. Давай пойдем в парк. - Ближайший парк - это Парк Победы, идти не далеко, да и поговорить будет можно, не привлекая лишнего внимания. Сейчас вечер, внешность Лёни не так сильно бросается в глаза... А вот если мы пойдем в кафе, то точно привлечем ненужное внимание.
До парка мы добирались молча. Кошак явно о чем-то думал, посему решила его особо не отвлекать. Мне и самой нужно было подумать. С одной стороны, минус клятва - для меня безусловный плюс... Вот только непонятно, ЧТО аннулировало клятву и какой геморрой ЭТО что-то теперь принесет мне? Кто бы знал, как же я устала от вопросов и проблем. Хоть бы предышку какую. А то чувствую себя спортсменом-марафонцем - ресурсы организма уже давно отказали, а я все пру на одних волевых.
- Странная здесь энергетика, - вдруг подал голос кошак.
- А? - чем ему парк не угодил?
- У вас тут весь город такой. Тяжелый... но легкий, - ух, как понятно сказал.
- А это как? - сплошные ребусы с этим иномирянином, кто бы решебник с ответами дал?
- Такое ощущение, что здесь очень многие умерли, это тяжело. Но их остаточная энергетика в основе своем очень богатая, подпитывающая, легкая... Точнее не так: она добрая, не несущая зла. Это в целом по городу. Но в этом месте... Тяжело, много боли и мучений, а еще бездна сожаления и горя... Это кладбище? - однако как в точку.
- Почти. Больше шестидесяти лет назад у нас была война. Вторая большая война в моем мире. Её называли Второй мировой войной, потому что она затронула много стран. Но в нашей стране она известна под названием Великая Отечественная война. Она продолжалась четыре года. А если точнее, то военные действия шли тысяча четыреста восемнадцать дней. Мы победили, но эта была тяжелая победа. Так вот, до Великой Отечественной войны эта территория, называемая прежде Сызранским полем, была занята карьерами кирпичного завода. Мой город взяли в осаду, блокировали от остального мира и удерживали в течении восемьсот семьдесят два дня. Поскольку город был оторван от продовольственного снабжения, то люди начали страдать от голода. Многие от него умирали... Кроме самого завода здесь перед началом блокады были вырыты противотанковые рвы, установлены доты. Во время блокады Ленинграда, кирпичный завод работал как крематорий. Когда и он не справлялся с огромным количеством погибших, многих хоронили прямо здесь, на территории завода. Их захоронения ничем не отмечены, но Парк Победы всё равно называют "второй Пискарёвкой". А Пискаревка - это кладбище, так что ты почти прав. После войны на этом месте сделали парк. По сути, это мемориал памяти жертвам погибшим на той войне, - да, иногда мне бывает печально гулять здесь и видеть, как безбожно и цинично нынешнее поколение относится к парку. Его создавали с любовью и надеждой. Для будущих поколений, что бы и они, не знавшие того ужаса, помнили и чтили. Но, увы... Я смело могу сказать, что помню. Иначе не может и быть. Ведь это мои дедушки и бабушки защищали родину. Это моя бабушка жила в Ленинграде и работала в годы блокады и заготавливала патроны и снаряды для фронта. Этой мой дед дошел до Берлина. Это они проливали кровь. Это они голодали. Это они ради себя, своих родных, ради чужих детей и своего народа шли такой сложной и страшной тропой к победе. Они дошли. Они победили. Только вот будущие поколения этого не оценили. Правительство их родины об этом забыло. Нынешние дети редко когда вспомнят, что такое Великая Отечественная война и когда она началась... Это печально. Радует одно - мои родные помнят. Даже племянники, и не только Дюша. Хотя и странно, бабушки и дедушки не любят об этом говорить и вспоминать. Все что угодно из их жизни, но не о войне. Нет, если спросить - то ответят, честно, сухо и односложно... Просто мои бабушки и дедушки - это люди, которых я прежде всего уважаю. А о человеке, которого уважаешь, хочется знать больше. Я знаю о их чувствах и переживаниях о той войне благодаря оставшимся письмам, воспоминаниям и записям в дневниках. И я знаю, как их печалит нынешнее наплевательское отношение к тому времени и как им обидно порою смотреть новости...