- Вот ты и не удивляйся, если мясо в пирожках будет тех самых собак, что ты на улице видел, - злорадно пригрозила я. Не знаю, чего я ожидала, может возмущенного вопля, но Лёня продолжал жевать.
- Не знал, что вы их как еду употребляете, - флегматично кивнул он. Мда, привыкла я, видать, к современному цивилизованному человеку - вот скажи европейцу, что он, возможно, пирожок из собаки кушает и реакция последует незамедлительно, а вот иномирянину пофигу, ибо он смирился с тем, что это другой мир и другие правила, а потому ест пирожок - откуда ему знать, может здесь так принято? Я устало прикрыла глаза - спать хотелось неимоверно, опять из-за кошака не выспалась. Потому, велев пожирающему пирожки Лёне разбудить меня на нужной станций, я просто вырубилась.
Проснулась я минут через сорок, судя по собственным внутренним часам. И судя по объявлению станции, то ехать нам еще пятнадцать минут. Удивительно, но спалось мне хорошо и... мягко? Это на деревянной-то скамье? Что-то тут не чисто. Открыла глаз и нарвалась на взгляд маньячки. Я еще не горю? Удивительно, ибо таким взглядом можно пару гектаров спалить. Так, начинаем вспоминать, что я могла сделать этой прекрасной мадам? Барышня симпатичная, светловолосая, элегантно одетая, с аккуратной, но смелой стрижкой, очень такая миленькая, если не брать в расчет взгляд киллера - извращенца. И мне точно сия мадам не знакома. Поднимаю голову с чего-то удобного и теплого и натыкаюсь на флегматичный взгляд Лёни перед самым своим носом, ибо сижу у него на коленях и, до сего момента, очень удобно пристроив свою голову на плече кошака. Правильно мама всю жизнь говорит: "Лена! Ты так всю жизнь проспишь!" О, как же, мама, ты права! Какой раз уже засыпаю и как много всего пропускаю. Когда перебраться-то успела? Сама? Я что, лунатик? Когда успела, таким вроде не страдала. Я нервно оглянулась - место рядом с Лёней, которое до недавнего времени занимала я, теперь занимала черноволосая девица, которая смотрела немногим лучше своей соседки напротив. Солидарность по изничтожению меня, была крупными буквами высечена на их прелестных лбах. И чем это я так провинилась?
- Вот и ваша спутница проснулась. Теперь можете со спокойной совестью посадить ее... - начала светловолосая, хлопая на место рядом с собой, при этом она очаровательно улыбалась и смотрела на Лёню, а точнее откровенно строила глазки, да еще мое шестое чувство уверено, что она давно их строит. - ... да хоть рядом со мной! Теперь, проснувшись, она точно не упадет! - продолжала барышня похлопывать по скамейке. Я нервно сглотнула и вцепилась в Лёню - жить мне еще хочется.
- Прошу прощения. А что, собственно, происходит? - поинтересовалась я.
- О, такой курьезный случай вышел, - пропела светловолосая. Как я поняла, они с подругой ехали отдыхать, зашли пару станций назад, решили поближе познакомиться с Лёней. Не понимаю я таких людей: в такую погоду ехать за город? В чем прелесть такой поездки? Замерзнуть и подхватить насморк или безвылазно сидеть на печке? - А вы во сне падать начали, вот мы и предложили вас пересадить, точнее, переложить на соседнее сидение, где никого нет, - прочирикала светловолосая. И почему у меня такое ощущение, что падать мне помогли? - Но тут вас любезно, прямо у пола, подхватил ваш спутник, - я с подозрением посмотрела на Лёню. И что это мы такие добрые? Подозрительно и жутко. Лёня на мой взгляд не отреагировал, любовался прелестями весеннего леса. Чему там любоваться? Голыми березами и чахлыми соснами?
- Вы нас простите, но мы поначалу и не предполагали, что вы вместе, - продолжала светловолосая. Вот ведь наглость. Хотя Лёня сейчас выглядит с иголочки, а я в помятом прикиде, хоть и стиранном, но, все же, повалявшемся в лужах. А на голове у меня и того страшнее - воронье гнездо. Конфетка просто.
- Да ничего. Вы тоже нас простите, но нам на выход пора, - даже жаль, что пора, так хорошо на Лёниных коленках устроилась, пригрелась. Жаль, что счастье было столь недолгим. Да и пахло от этого кошака приятно; точно помню, что никакой туалетной воды для него не покупали, но от него, тем не менее, пахло весьма приятно. Это что, особенность организма?
- Как же так? Мы еще и не познакомились! - захлопала длиннющими ресницами светловолосая. - Меня Ксюша зовут, - и Лёня был одарен волшебной улыбкой и удостоился протянутой ручки, словно для поцелуя. И то, и другое Лёня проигнорировал, как не к нему обращались, продолжая любоваться пейзажем.
- Очень приятно. Лена! - оскалилась я в ответном приветствии и, схватив руку юной мамзель, затрясла в рукопожатии. Кажется, ее это не осчастливило. - Мой спутник плохо понимает по-русски. Вы его простите. Он иностранец, а зовут его Рэн, - попыталась я сгладить неловкость, пихая Лёню локтем в живот. Бесполезно, только локоть отбила - пресс больше похожий на гранитную стену.