— Что такое?
— Опять зрение… пропало.
— Обострение? Но ведь сейчас не весна, — в голосе подруги волнение и растерянность, но Наташа уверяет, что всё придёт в норму.
Она вдыхает глубоко, чтобы вновь видеть. Сейчас нет ничего, что хотя бы немного пробивается сквозь тьму. Прислонившись к подоконнику, Наташа поднимает голову в небо. Летом здесь хорошо видны звёзды и садящиеся в ближайшем аэропорту самолёты. Они мелькают красным и зелёным на фоне тусклых созвездий, но всё равно так приятны. В моменты, когда теряешь нечто привычное, начинаешь ценить это. И вскоре маленькая точка начинает сиять в чёрном небе. Тьма рассеивается. Не сразу и не полностью.
— Посиди со мной, — просит Наташа, медленно сползая на пол балкона.
— Тебе нужно одеться, на улице прохладно, — Алина возвращается в комнату. Подруга же не чувствует перепадов температуры. Ей хорошо под порывами прохладного ветра, поэтому накинутая на плечи куртка кажется неуместной.
— Не хочу, чтоб ты заболела, — девушка садится рядом, кутаясь в тёплый халат. Она тоже устремляет взор в небо, куда смотрит Наташа.
— Ещё не ушло, нужно побыть на воздухе. Знаешь, иногда я боюсь, что больше ничего не увижу.
Алина садится ближе и опускает голову на плечо подруги. На улице практически тишина, изредка нарушаемая далёкими сиренами проезжающих автомобилей и звуков проезжающего поездка.
— С тобой спокойно, — нарушает тишину Наташа. — И очень легко. Словно, всё так, как должно быть. Не могу пояснить точнее. Просто говорю, что думаю.
— Да, я понимаю, — подруга протяжно вздыхает. — Сегодня был хороший день. Я чувствую, что перемены произошли, что впереди будет много хорошего.
— Хочется верить.
— Иначе нельзя.
С улицы доносится звук подъехавшего автомобиля. Он останавливается неподалёку от дома, где живут подруги, а через некоторое время становятся различимы звуки набираемого кода домофона.
— Думаю, это курьер.
— Я посижу ещё немного. Откроешь?
— Конечно.
Алина поднимается через несколько минут и уходит, Наташа же всматривается в синеющую небесную гладь. Ощущения обостряются, когда свет далёких звёзд начинает мерцать сквозь далёкие расстояния. В любой момент где-то может погаснуть очередная звезда, а где-то появиться. Для космоса подобное несущественно.
В дверь позвонили. Девушка слушает привычный диалог вполуха, жадно вдыхая ночную прохладу. Нет сил поднять себя с пола. Нет сил вернуться в комнату. Однако это чувство заменяется тягучим чувством правильности момента, словно оказываешься в нужном месте в нужное время. Самое важное увидеть прямо перед собой и понять, что в любой момент можешь потерять.
Наташа думает об этом и не замечает, как холодно.
— Ты совсем замёрзла, — прерывает размышления подруга, едва касаясь щеки. — Пойдём в комнату, ужин ждёт.
Девушка повинуется и шагает в комнату. Холод остаётся позади.
Глава 3
Наташа просыпается внезапно, будто кто-то невидимый слегка коснулся прохладной рукой плеча. В комнате было холодно. Свет девушка включать не стала, а лишь села на постели, вглядываясь в отблески фонарей на окне. Предметы в комнате были вполне различимы. Девушка сидела, смотря в одну точку, некоторое время, пока не решила вновь лечь. Тени качающихся веток казались чужеродными и пугающими, но вскоре Наташа перестаёт различать их.
Вновь она возвращается в пустой коридор. Дверь, которой он заканчивается, выглядит массивной, однако, не теряя времени, Наташа толкает её и входит.
Комната, в которой оказывается девушка, пустая, будто всю мебель вынесли. Но Наташа не обращает внимание. Она смотрит на стол в середине, на бумаги. Она решается взглянуть, зная, что это выведет из равновесия, подорвёт все силы.
— Это просто бумаги, — шепчет Наташа сама себе, — разве не так? Разве это не пустые листы?
— Я боюсь, — раздаётся из-за спины.
Девушка застывает на месте, не в силах обернуться. Голос кажется до жути знакомым. Над столом качается лампа, однако в таком освещении почти ничего за пределами светящегося круга не видно. Из коридора раздаются шаги, что нарастают по мере приближения к двери. Наташа затаивает дыхание, осознавая, что некто за спиной слишком опасен, но страх не позволяет повернуться к нему лицом.
—Я боюсь.
Голос прорывается сквозь густую тишину, словно изнутри. Наташа не знает, принадлежит ли этот голос кому-то другому или же он – её собственный. Чья-то когтистая ладонь маячила позади. Девушка не видела, но чувствовала ужасающий оскал во всю пасть. Дыхание становилось невыносимо медленным, как и пульс. Вот-вот, и сердце не выдержит, вытянет ровную линию прямо здесь, посреди пустой комнаты. А в следующую секунду когти вцепились Наташе в голову, вырвав из крепких объятий сна.