- Понимаю.
Наташа подходит ближе и облокачивается на плечо головой. Присутствие Тимофея расслабляет, хоть на это и нет причин. Со стороны они выглядят странно, словно люди, которые долго ходят вокруг друг друга, но не делают решительных шагов. Возможно потому, что Наташа понимает, что долго такие отношения не продлятся.
В моменты сомнений девушка решает прислушаться к себе. Внутреннее чутьё никогда её не подводит, какими бы сложными не казались ситуации. Если внутри спокойствие, значит, так и на самом деле. Однако плохой сон всё-таки беспокоит, и Наташа решает начать с приёма успокоительных, чтобы заглушить растущее волнение.
Неделя проходит в спокойном режиме. Таблетки помогают, и теперь ночь проходит куда спокойнее. Сны больше не снятся, но и ощущение полноты отдыха нет. Притуплённые чувства проникают в повседневность, как само собой разумеющееся. Намного проще переносить коллег и их постоянные вопросы, недовольство старшего продавца и шумиху в салоне. Периодически Наташа впадает в транс посреди рабочего дня, но потом продолжает работу, как и раньше.
Наташа вышла на улицу. Она старалась направить в нужное русло своё настроение, захлестнувшее её после окончания рабочего дня. На грани нервного срыва она в любой момент могла разразиться слезами или забиться в истерике. И город очаровал её.
Из-за угла слышались шаги, но девушка не хотела никого видеть. Она ускорилась, направляясь к припаркованной машине. Никого бы не встретить и ни с кем не говорить. В салоне оказалось холодно.
По пути домой Наташа забежала в магазин, практически не задумываясь над тем, что отправляет в корзину. Молоко, чай, печенья, сэндвичи с лососем, булочки с чесноком. Всё, что знакомого попадалось на глаза, вскоре оказалось на сиденье автомобиля. Ночь сгущалась над городом, свет мельком оцеплял только автобусные остановки и входы в подъезды. Девушка покидает машину с тяжёлым сердцем, хотя не может ничего объяснить даже самой себе.
Наташа сидит на кухне и жадно поглощает хлеб. Она есть так, словно голодала много дней. Она есть, чтобы заполнить пустоту внутри, набить себя едой до отказа, чтобы не осталось места ни для чего больше. И следом отправляет успокоительное. После того, как настигает чувство насыщения, девушка поднимается с места и отправляется на балкон.
Холодный ветер пробирается под полы домашней одежды, но это не снимает внутреннего напряжения.
Она слышит звуки всего города сразу. И когда вслушивается, они начинают распадаться на составляющие: сирены, звук автомобилей, голоса прохожих, музыку. Кажется, что музыка доносится отовсюду: снизу, сверху, со сторон многоэтажек и с проезжей части. Музыка становится громче, стоит чиркнуть зажигалкой. Антенны на балконах и крышах ловят волны, преобразовывая. И Наташе тяжело даётся мысль, что всё сливается в один поток. От него хочется отгородиться.
В кармане домашнего халата наушники, которые девушка тут же вытаскивает, попутно разматывая. Она не слушала музыку уже несколько недель, не вслушивалась в слова. Наташа забыла про неё. И сейчас, с первыми звуками, чувствует, как пробуждается ото сна. В минуту девушка слышит музыку по-новому.
Наташа осторожно делает затяжку, опираясь на подоконник. Она больше не может перестать думать.
Сначала хочется обдумать своё положение.
Беспокойство нарастает, но Наташа ничего не делает, а только глушит симптомы. От осознания этого хочется взвыть. Однако таблетки действуют. Девушка спит спокойно. Она всегда полагалась на внутреннее чутьё, поэтому в растерянности взирает на ночной двор, где запоздалый сосед выгуливает таксу.
Ощущение, что девушка живёт в разных мирах с теми, кто её окружает, усилилось.
Наташа слушает музыку, работает положенные пять дней из семи, иногда прерывается на сон и еду, но порой вспоминает о чём-то ещё.
Чувство, что впереди предстоит что-то важное, не пропадает. Успокоительные лишь скребут по поверхности, стабилизируя нервную систему, но не дают полного чувства спокойствия. Наташа превращается в овощ, даже когда в выходной день старший звонит, чтобы узнать какую-то мелочь.
- Нужно отчёт сделать по служебкам, ты знаешь?
Девушка долгое время сидит с недоумевающим лицом с трубкой возле уха и не может понять, что от неё хотят.