— У мистера Хьюитта зацвели четыре гибрида, полученных в результате скрещивания Miltona sanderae и Odontoglossum pyramus. Один цветок вполне достоин собственного названия.
Значит, они нашли время посетить оранжерею.
Примерно в половине девятого в кабинет вошел Феликс, которому нужно было, с нашего позволения, обсудить с Вулфом проблему доставки лангустов самолетом из Франции. На самом деле Феликс хотел получить разрешение использовать замороженные лангусты, чего ему, естественно, не удалось. Однако он, проявив завидное упорство, продолжал настаивать на своем и прервал свой спор с Вулфом лишь тогда, когда в сопровождении Пьера в кабинет вошла Сара Дакос. Минута в минуту. Я помог ей снять пальто и предложил выпить кофе, на что она с удовольствием согласилась. Поэтому я, усадив ее в кресло, подождал, пока Феликс ее представит.
Вулф привык оценивать мужчин, но не женщин, поскольку, по его глубокому убеждению, любое первое впечатление о женщине наверняка окажется ошибочным. Впрочем, он все-таки посмотрел на мисс Дакос, так как ему предстояло с ней побеседовать, после чего поинтересовался, предала ли ей миссис Брунер содержание разговора со мной.
Сара Дакос казалась не столь оживленной, как при нашей первой встрече, а ее ореховые глаза потускнели. Миссис Брунер заявила мне, что мисс Дакос просто болтала, и, быть может, сейчас, оказавшись на допросе у Вулфа, Сара поняла, что сболтнула лишнего. Она ответила «да», миссис Брунер ей все рассказала.
Вулф, часто моргая, уставился на девушку. Освещение в ресторане было хуже, чем у нас дома, а кроме того, глазам Вулфа сегодня и так пришлось нелегко.
— Меня интересует исключительно Моррис Элтхауз, — произнес Вулф. — Вы его хорошо знали?
— Да нет, не очень, — покачала головой мисс Дакос.
— Вы ведь жили в одном доме.
— Ну… в Нью-Йорке это абсолютно ни о чем не говорит, как вам, должно быть, известно. Я переехала туда около года назад, а когда мы однажды столкнулись внизу в холле, то вспомнили, что уже встречались раньше: у миссис Брунер, куда Элтхауз приходил с неким Оделлом. После этого мы иногда обедали вместе — возможно, два раза в месяц.
— И это не переросло в более близкие отношения?
— Нет. Независимо от того, что вы понимаете под «близкими отношениями». Мы не были близки.
— Тогда все понятно и можно переходить к сути дела. Итак, вернемся к вечеру пятницы, двадцатого ноября. Вы в тот вечер обедали с мистером Элтхаузом?
— Нет.
— Однако вы выходили из дому?
— Да, я была на лекции в Новой школе.
— Одна?
— Вы совсем как мистер Гудвин, — улыбнулась Сара. — Вам непременно нужно доказать, что вы детектив. Да, я была одна. На лекции по фотографии. Я интересуюсь фотографией.
— В котором часу вы вернулись домой?
— Около одиннадцати вечера. Без десяти одиннадцать. Я собиралась послушать одиннадцатичасовые новости.
— И что было потом? Постарайтесь восстановить события как можно точнее.
— Да тут и восстанавливать-то особо нечего. Я вошла в дом, поднялась на второй этаж, открыла дверь своей квартиры. Сняла пальто, выпила воды и уже начала раздеваться, как вдруг услышала на лестнице чьи-то шаги. Крадущиеся шаги. И мне стало любопытно. В нашем доме только четыре этажа, женщина из квартиры на верхнем этаже была в отъезде — уехала во Флориду. Тогда я открыла окно и, высунув наружу голову, увидела, как из парадной выходят трое мужчин, идут налево и поспешно сворачивают за угол. — Она развела руками. — Вот и все.
— Кто-нибудь из них слышал, как вы открывали окно? Никто из них, случайно, не посмотрел наверх?
— Нет. Я открыла окно до того, как они вышли на улицу.
— Они переговаривались между собой?
— Нет.
— А вы их узнали? Хотя бы кого-нибудь из них?
— Нет. Конечно нет.
— Слово «конечно» совершенно лишнее. Значит, вы никого не узнали.
— Да.
— Вы смогли бы их опознать?
— Нет. Лиц я не видела.
— Вы заметили какие-либо характерные особенности? Размер, манеру ходить?
— Ну… нет.
— На самом деле ничего не заметили?
— Ничего.
— А потом вы легли спать?
— Да.
— Когда вы вошли в квартиру, но еще до того, как услышали шаги на лестнице, не услышали ли вы каких-либо подозрительных звуков из квартиры мистера Элтхауза?
— Абсолютно никаких звуков. Ведь я не стояла на месте. Снимала пальто, убирала его в шкаф, открывала кран и пропускала воду, чтобы она была похолоднее. А на полу его комнаты толстый ковер.