Все «люди» в комнате — эти серые тени, что окружали их, — разом упали на колени, протянув руки к фигуре.
— Хозяин дома, — прошептала Медина. — Тот, кого нельзя называть.
Фигура медленно повернула голову, и пустые глазницы маски уставились прямо на Марту. Книга в её руках зажглась тёплым красным светом, страницы сами раскрылись на середине. Слова, написанные незнакомым почерком, вспыхнули, будто кровью.
Марта почувствовала, как губы сами начинают произносить древние слова. Голос её звучал чужим, глубоким, словно сквозь неё говорил кто-то другой.
— Марта, остановись! — крикнул Миша, но было поздно.
Слово за словом выплёскивалось из её уст, и воздух в комнате становился гуще. Тени вокруг начали корчиться, издавая утробные стоны. Фигура в маске подняла посох и ударила им в пол. Всё задрожало, и в трещинах паркета показались длинные, костлявые пальцы, которые начали выбираться наружу.
— Ты призываешь его врага, — сказала Медина. — Но за это ты заплатишь.
Марте показалось, что сама книга вырывает у неё силу — кусок за куском, и вместе с силой уходит её память. Лица родителей, запах дома, даже звук собственного смеха растворялись. Но слова не прекращались.
И тогда она увидела: прямо из трещин, между костлявыми руками, медленно поднималось другое существо — огромное, с головой волка и глазами, сияющими белым светом. Оно смотрело прямо на фигуру в маске, и тьма вокруг начала рассеиваться.
— Оно пришло... — прошептал Олег, бледный как мел. — Но чьей душой оно заплатило за свободу?
И Марта вдруг поняла: чем больше она читает из книги, тем меньше в ней самой остаётся.
Существо с головой волка поднялось выше, пронзая трещины пола своим телом из белого сияния. Оно было не из плоти и не из духа — скорее, воплощение самой древней силы, о которой лучше не знать. Его глаза метнулись к Марте, и она ощутила, будто кто-то проткнул её душу иглой.
Слова из книги всё ещё вырывались наружу, и каждый новый слог выжигал в её сознании дыры. Она пыталась вспомнить лицо матери — и не могла. Имя отца — исчезло. Мир вокруг расплывался, а она оставалась лишь голосом книги.
— Марта! — Миша в отчаянии схватил её за плечи. — Ты теряешь себя, слышишь? Прекрати!
Она посмотрела на брата и не сразу поняла, кто он. В её голове возник чужой шёпот: «Не останавливайся. Ты — ключ. Без тебя всё рухнет».
Фигура в костяной маске шагнула вперёд. Тени зашипели, как змеи, и полезли на стены. Посох ударил в землю, и от удара воздух взорвался черной волной. Мишу и Олега отбросило к стене.
Но белый волк шагнул навстречу хозяину дома. Когда их взгляды встретились, комната задрожала. Маска дала трещину, и оттуда вырвался крик — не человеческий, а такой, от которого стены покрылись инеем.
— Он боится... — прошептала Медина, сжав руки. — Но цена... цена слишком высока.
Марте стало трудно дышать. Она чувствовала: с каждой строчкой книга пьёт её память, её чувства. Скоро от неё не останется ничего. Лишь оболочка, наполненная заклинаниями.
И тогда Олег, дрожа, поднялся на ноги.
— Дай мне книгу! — закричал он. — Пусть заберёт мою память, не твою!
Он попытался вырвать книгу у Марты, но она прижала её к груди, как ребёнка.
— Нет... это моя ноша... — её голос звучал чужим, глухим.
Белый волк рыкнул, и из его пасти вырвалась волна света, ударившая в хозяина дома. Костяная маска разлетелась, и из-под неё показалось лицо... такое знакомое, что у Марты закружилась голова.
Это было лицо их отца.
Миша закричал — крик боли и ужаса. Олег застыл, будто каменный.
— Вот почему ты не можешь уйти, — произнесла Медина. — Дом хранит тех, кого вы любили. Они становятся частью его, пока вы не заплатите.
Марта чувствовала, что слова книги всё ещё идут через неё, и уже не понимала: это она произносит заклинание — или заклинание произносит её.
Белый волк снова зарычал и метнул свет, окончательно уничтожив маску на лице фигуры. Лицо отца распалось на сотни осколков, будто из стекла, и исчезло в воздухе. Но вместе с этим исчез и волк, растворившись в ослепительной вспышке.
Книга в руках Марты захлопнулась. В комнате стало тихо. Слишком тихо.
Марта стояла посреди зала, её волосы развевались от ветра, которого не было. Глаза светились бледным огнём, а сама она казалась выше, чем прежде, будто её тень выросла и слилась со стенами.
— Марта?.. — Миша поднялся, кровь текла у него изо рта, но он сделал шаг к сестре. — Это ты?..
Она посмотрела на него, и в её взгляде не было ничего человеческого. Лишь пустота и древняя сила.
— Нет, — ответила Медина вместо неё. — Её больше нет. Дом выбрал себе нового хранителя.