— Замолчи! — выкрикнул Миша и бросился к сестре. — Марта, прошу тебя, вспомни! Это я, твой брат!
Но невидимая стена отбросила его назад. Марта даже не пошевелилась — дом сам защищал её.
Олег, тяжело дыша, поднял с пола обломок посоха хозяина дома. Его руки дрожали.
— Если она останется, то навсегда потеряется... Мы должны... — он осёкся, понимая, что говорит. — Мы должны остановить её.
Миша замотал головой, стиснув зубы:
— Нет! Это моя сестра. Мы её вернём.
Но в глубине зала уже начали шевелиться стены. На обоях проступали лица — искажённые, безмолвные, знакомые. Люди, что приходили сюда раньше. Они шептали имя Марты, приветствуя её как свою.
— Она теперь часть дома, — сказала Медина спокойно. — Хранитель. Врата закрылись.
Марта подняла руку, и двери особняка с грохотом захлопнулись, вбивая тяжёлые железные замки. В её голосе не было эмоций, когда она произнесла:
— Вы должны уйти. Дом не примет вас.
Миша всхлипнул, упираясь в пол, пытаясь подняться.
— А ты? А как же ты?!
Марта посмотрела на него, и на миг в её глазах мелькнула искра — крошечный осколок прежней себя. Она открыла рот, будто хотела сказать что-то важное. Но вместо слов вырвался шёпот дома, шорох множества голосов, в которых тонула её душа.
Олег схватил Мишу за руку и, почти силой, потащил его к коридору. Стены содрогались, свет мерцал, но дорога открылась. Медина шла позади, не отводя взгляда от Марты.
— Запомни её такой, какой она была, — тихо сказала ведьма. — Иначе ты сойдёшь с ума.
Последнее, что Миша увидел, прежде чем дверь выгнала их наружу, было лицо Марты. Оно улыбалось — но улыбка принадлежала уже не ей.
Особняк поглотил её навсегда.
Эпилог
Деревня встретила их гулкой тишиной. Ни собаки, ни птицы, ни даже шороха ветра. Казалось, что время здесь застыло, выжидая.
Миша и Олег вышли из чёрных ворот особняка, и дверь за ними исчезла, будто её никогда не существовало. Остался только серый туман и запах сырости. Медина не пошла с ними — растворилась в дымке, как привидение.
Они молчали долго. Каждый шаг по потрескавшейся дороге был тяжёлым, словно по ногам навесили гири.
— Мы её потеряли, — хрипло сказал наконец Олег, стараясь не смотреть на Мишу.
Тот остановился, руки его дрожали.
— Она жива, — сказал он, глядя куда-то вдаль. — Я чувствую. Но не здесь. Не с нами.
Олег хотел возразить, но не смог. Потому что в глубине души знал: Марта теперь часть дома, тень за стенами, голос среди множества голосов.
Они дошли до площади, где когда-то нашли письма и книгу. Скамья, на которой сидели, была наполовину сгнившей, будто её оставили десятки лет назад. Всё выглядело чужим, ненастоящим.
Миша сел, сгорбился и уставился в землю.
— Если я забуду её... если забуду хоть что-то... — его голос сорвался. — Тогда дом победит окончательно.
Олег положил руку ему на плечо.
— Значит, мы не забудем. Никогда.
Солнце медленно поднималось сквозь серые облака, и на мгновение показалось, что мир снова настоящий. Но тень особняка лежала где-то за их спинами, тяжёлая и вечная.
И в тишине деревни вдруг послышался шорох. Тонкий, еле уловимый. Шёпот.
Миша поднял голову. Его сердце сжалось:
— Ты слышал?..
Олег побледнел.
— Что?
Миша не ответил. Потому что этот шёпот звал по имени. Его звала Марта.
Миша сидел на скамье, и шёпот не утихал. Он становился громче, отчётливее, словно кто-то стоял за его спиной и шептал прямо в ухо.
— Миша… помоги…
Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Олег смотрел на него с тревогой:
— Не вздумай. Ты же понимаешь, что это не она. Это дом играет с тобой.
— Нет, — прошептал Миша, поднимая голову. Его глаза горели. — Это она. Я её знаю.
Олег резко встал, схватил его за плечо.
— Ты не понимаешь! Если ты туда вернёшься, ты станешь следующим хранителем! Ты думаешь, Марта этого хотела бы?
Миша молчал. Но внутри него кипела решимость. Если он уйдёт сейчас — сестра останется навсегда пленницей особняка, её голос растворится среди бесконечных теней. А если вернётся… у него будет шанс. Пусть даже один на тысячу.
Он поднялся, глядя прямо в глаза Олегу.
— Я не оставлю её. Никогда.
Олег хотел остановить его, но Миша уже шагал обратно, в туман. Его фигура растворялась, становилась тенью, пока не исчезла совсем.
Олег остался один в пустой деревне. В груди холодным камнем лежало понимание: он больше никогда не увидит ни Мишу, ни Марту.
Вдалеке, на месте исчезнувших ворот, вспыхнул тусклый свет, похожий на окошко в доме. На секунду ему показалось, что он видит там силуэты брата и сестры, стоящих вместе.
Потом свет погас.