И некуда бросаться, говорю,В спасительную дверь или зарю,В заведомо безрадостную гущу,Где всяк себе хозяин и слуга,Где друг предстанет в облике врагаИ силы разрушенья всемогущи.
Пощады иль прощенья не проси —Издревле так ведётся на Руси,Куда ни глянь – везде тебе преграда,И некогда ершиться и гадатьО том, кому радеть, кому страдать,Но выход есть – и в нём тебе отрада.
Не зря приноровилось естествоРазбрасывать горстями торжествоЛюбви земной, а может, и небеснойТому, кто ведал зов и видел путь,Кто нить сжимал и века чуял суть,Прошедши, яко посуху, над бездной.
«Всё дело не в сроке – в сдвиге…»
Всё дело не в сроке – в сдвиге,Не в том, чтоб, старея вмиг,Людские надеть веригиСреди заповедных книг, —А в слухе природном, шагеЮдольном – врасплох, впотьмах,Чтоб зренье, вдохнув отваги,Горенью дарило взмах —Листвы над землёй? крыла лиВ пространстве, где звук и свет? —Вовнутрь, в завиток спирали,В миры, где надзора нет!
Всё дело не в благе – в Боге,В единстве всего, что есть,От зимней дневной дорогиДо звёзд, что в ночи не счесть, —И счастье родного брегаНе в том, что привычен он,А в том, что, устав от снега,Он солнцем весной спасён, —И если черты стиралиПосланцы обид и бед,Не мы ли на нём стоялиИ веку глядели вслед?
«А чуда ни за что не рассказать…»
А чуда ни за что не рассказать —За дружеской неспешною беседойНа сплав немногословности не сетуйС тем, что узлом впотьмах не завязать,Не выразить, как взгляды ни близкиИ сколь ни далеки шаги в пространстве, —И всякий раз, и в трезвости, и в пьянстве,Кусаешь недомолвок локотки.
Коль чуду не стоять бы на своём,Иную обрели бы мы дорогу,Ведущую к забвенью понемногу, —И мы его и видим, и поём,И чествуем, и чувствуем везде,Где есть надежда так, а не иначеУйти к нему тропой самоотдачи,В мирской не задержавшись чехарде.
Когда подобно рвению оноИ вместе с тем похоже на смиренье, —Намёков и примет столпотвореньеГоренью без раздумий отданоДля жертвенного света и тепла,Для внутреннего строгого отбора,Где истины крупицами не скороСверкнут на солнце пепел и зола.
«Те же на сердце думы легли…»
Те же на сердце думы легли,Что когда-то мне тяжестью были, —Та же дымка над морем вдали,Сквозь которую лебеди плыли,Тот же запах знакомый у свай,Водянистый, смолистый, солёный,Да медузьих рассеянных стайШевеленье в пучине зелёной.
Отрешённее нынче смотрюНа привычные марта приметы —Узкий месяц, ведущий зарюВдоль стареющего парапета,Острый локоть причала, наплывПолоумного, шумного валаНа событья, чтоб, россыпью скрыв,Что-то выбрать, как прежде бывало.
Положись-ка теперь на меня —Молчаливее вряд ли найдёшь тыСреди тех, кто в течение дняТратят зренья последние кошты,Сыплют в бездну горстями словес,Топчут слуха пустынные дали,Чтобы глины вулканный замесБыл во всём, что твердит о печали.
Тронь, пожалуй, такую струну,Чтоб звучаньем её мне напиться,Встань вон там, где, встречая весну,Хочет сердце дождём окропиться,Вынь когда-нибудь белый платок,Чтобы всем помахать на прощанье,Чтоб увидеть седой завитокЦепенеющего обещанья.
«Выскользнув и пропав…»
Выскользнув и пропав(Спрятавшись, так – вернее),Звук, безусловно, прав,Благо, иных сильнее.
Вон он опять возник,Выросший и восставший, —Мыслящий ли тростник,Виды перевидавший?
Ветер ли на холмах,Шорох ли дней негромкий?Вздох, а вернее – взмах,Вздрог – за чертой, за кромкой.
Ломкой причины злак,Едкой кручины колос?Лик, а вернее – знак,Зрак, а вернее – голос.
Врозь – так незнамо с кем,Вместе – в родстве и чести, —Зов! – но и – зевом всем —Вызов любви и вести.
Заумь? – летящий слог,След на песке прибрежном, —Свет, а точнее – Бог,Сущий и в неизбежном.
«Ты, душа, влеченья не скрывала…»
Ты, душа, влеченья не скрывалаК берегам, где встарь уже бывала.К берегам, где издавна томитсяВсё, что днесь то вспомнится, то снится,К берегам, где волю славит лира,К берегам, где скоро будет сыро,К небесам, где музыка витала,К облакам, рассеянным устало.