- Ну как?- заглядывая через плечо Пак Джу Ки в листки бумаги, на которых были напечатаны стихи песни с поправками, спросил Ли Юнг Кё.
- Тут надо подправить немного,- ответил Пак Джу Ки,- а вот здесь тональность должна быть другая,- он взял карандаш и стал стрелками делать пометки.
- На завтра у нас с тобой запланирован часов в десять утра пресс- релиз,- напомнил Ли Юнг Кё.
- Да, я помню. Где же Шин Ву Сок? Пора записывать песню,- Пак Джу Ки снял чёрный пиджак и бросил его на спинку кожаного кресла. Он прошёл в комнату для записи, а звукоинженер уже сидел у пульта готовый начать работу. В дверях появился Шин Ву Сок в ярко белом свитере.
- Опоздал, простите,- сказал он, проходя сразу в звукозаписывающую комнату, где звукоинженер настраивал аппаратуру и микрофон. За стеклом в комнате для записи уже находился Пак Джу Ки. Он махнул рукой Шин Ву Сок в знак приветствия и продолжил настраиваться для исполнения первого куплета песни.
- Сейчас мы запишем основной вокал,- наклонившись к микрофону, обратился Шин Ву Сок к Пак Джу Ки и звукорежиссеру, который уже был готов начать работу.
- Все готовы?- спросил звукорежиссер,- тишина в студии,- и он включил музыку в наушниках Пак Джу Ки,- начали.
Мелодия полилась мягкими волнами в уши Пак Джу Ки, и в эти моменты он забывал обо всём на свете и погружался полностью в музыку. Состояние полёта продолжалось необыкновенно долго и восхитительное ощущение не покидало его. Ему нравился этот чувственный процесс, казалось, что голос становился как струна, так звенел, и был пластичен, податлив ему. Он знал, что может взять любую тональность, любую ноту и нет преград для него и его голоса. Глядя со стороны на Пак Джу Ки, можно было видеть на его лице выражение бесконечного блаженства, которое он получал от музыки, занимавшийся почти двадцать лет. Его закрытые глаза прятали то восхищение, что клокотало у него в груди. Голос был ровен и чист. Все кто находился в звукорежиссёрской не могли слышать музыку, но слышали голос Пак Джу Ки, а Шин Ву Сок с одобрением смотрел на друга.
- Стоп, достаточно. На первом куплете остановимся,- услышал Пак Джу Ки в свои наушники голос звукорежиссёра,- теперь давай по слову, пропой с первого по пятое, медленно.
Снова пошла подача музыки в наушники, Пак Джу Ки старался как можно чётче петь каждую октаву. Он тянул голосом на словах, которые сам пометил в листках с напечатанным текстом.
Песню полностью они записали только к обеду и то надо было сделать кое- какие поправки, но решили оставить это на следующей день, потому как менеджер Ли Юнг Кё стучал своим пальцем по циферблату своих наручных часов, показывая всем, что время вышло и Пак Джу Ки ждут в другом месте, а ещё нужно было перекусить по дороге. На четыре часа была запланирована съёмка для французского журнала ELLE, а ехать надо на другой конец города, поэтому менеджер волновался, что Пак Джу Ки не успеет. Когда Пак Джу Ки вышел из звукозаписывающей комнаты, его и всех остальных ждала горячая пицца и бутылочки с кока- колой.
Сеул блистал своей неповторимой красотой, и дома мелькали по ходу движения автомобиля, а Пак Джу Ки наслаждался ездой на новеньком Genesis GV 80. До фотостудии он доехал почти вовремя, опоздав всего лишь на пять минут. Всё готово было к съёмкам. Тут же подскочила девочка гримёр и приняла у него из рук снятый пиджак, затем усадила его на стул и начала гримировать. Костюмер тем временем подвезла костюмную вешалку, на которой висели, рубашки, брюки, шляпы, а также принесла чемоданчик с модными мужскими штучками. Галстуки, броши, браслеты располагались аккуратными рядами в нём. Светооператор закончил с установкой оборудования, и фотограф был готов начать работу. Пак Джу Ки прошёл под свет ламп и съёмка началась...
Освободился он поздним вечером и решил поесть в ресторанчике, но так чтобы его никто не смог побеспокоить. Поглощать ужин он любил в тишине и в спокойствии, у него был такой, и там имелась личная комната, в которой он мог ужинать, не беспокоясь о том, что поклонники заметят его.
Вернулся Пак Джу Ки к себе в квартиру, когда Сеул зажёг ночные огни. И нагретый летний тёплый воздух приятно обволакивал всё тело, неся запахи цветов, открывшихся ночных закусочных и дорогих женских духов.