– Джастин Кейнс, – пританцовывая, объявил себя новый участник конкурса.
Он выглядел расслабленным и довольным жизнью. Чувствовалось, что Джастина сцена не пугала, а только помогала раскрыть себя. Нелепая на первый взгляд одежда подчеркивала умение наслаждаться каждым моментом, а спокойное лицо вызывало доверие.
Песня Джастина не заинтересовала Мишеля, но было понятно, что этот музыкант пройдет последнее прослушивание. Публика любила таких, как он и в повседневной жизни, и на сцене.
Исполнители мелькали один за другим, и Мишель не успевал следить за ними. Мысли занимали Лола и старый вольво, который подвел в самый неподходящий момент. Больше всего Мишель боялся, что Лола не сможет приехать к началу эфира. Мишель знал, что без поддержки выдаст что-нибудь глупое на глазах у тысяч, а может и миллионов людей: упадет со сцены в оркестровую яму, уронит гитару или попросту забудет вступить, как на репетиции.
От волнения вспотели ладони, и Мишель с отвращением вытер их о джинсы. Поддаваться панике было нельзя, но чем меньше времени оставалось до предстоявшего эфира, тем сильнее переживал Мишель. Волнение накрывало с головой, как морская вода во время штормового предупреждения, а Мишель вместо того, чтобы отойти на безопасное расстояние только сильнее погружался в темные воды. С таким настроением прослушивания не проходят. Мишель хорошо знал это, но ничего не мог с собой поделать.
Пальцы дрожали, и он не представлял, как сможет сыграть даже самую простую песню, не говоря уже о выбранной для прослушивания.
– С тобой все нормально? – прошептала Хлоя, когда затихла музыка.
– Вполне.
– Не похоже. Выглядишь так, будто сейчас замертво упадешь. Может, попробовать выйти на улицу?
– Нет, все в порядке.
Мишель отвечал на автомате, почти не разбирая слов Хлои. На несколько минут он закрыл глаза и попытался забыть о том, что находился в концертном зале. Получалось плохо, ведь все пространство поглощали звуки: разнообразная музыка, шепоты и шорохи. Несмотря на шум, Мишелю стало легче. Он снова следил за происходившем на сцене, задвинув волнение на задний план.
Репетиция медленно подходила к концу. Мишель отсчитывал каждую секунду. Хотелось скорее вырваться на улицу и позвонить Лоле.
Когда последний участник отрепетировал отрывок из популярной оперы, о которой Мишель не подозревал до этого момента, в зале стало шумно. Мишель вскочил с места и натянул на плечо лямку гитарного чехла еще до того, как руководитель оркестра произнес:
– Все свободны!
На улице пахло дождем и сигаретами. От яркого солнца, которым приветствовал Лефонт, не осталось даже воспоминания. Непогода тут же превратила белоснежный город в самое серое место на свете. Мишель хмурился, но старался не обращать внимания на тяжелые капли, падавшие на лицо и одежду, как и на курильщиков, плотными рядами выстроившихся под навесом перед концертным залом.
Мишель не выдержал, и вышел под ливень, чтобы не задыхаться от табачного дыма. Пальцы тут же набрали номер Лолы. Гудки бесконечно тянулись, но она так и не отвечала. Мишель звонил снова и снова, пока мать, наконец, не ответила.
– Прости, мобильник опять завалился на самое дно сумки, – вместо приветствия выпалила Лола. – Репетиция уже закончилась?
– Да, только что, – качнул головой Мишель, и лицо снова залила дождевая вода.
– Я приеду скоро. Минут через сорок, может. Меня согласился подвезти один милый мужчина, – хихикнула Лола. – Машину только пришлось бросить на том же месте. Надеюсь, с ней все будет нормально… Я позвоню, как въеду в город!
Мишель тяжело вздохнул. Лола бросила трубку, даже не попрощавшись. Раньше такая манера разговаривать по телефону раздражала, но Мишель давно привык. Он побрел по незнакомой улице, глядя только под ноги. Смотреть по сторонам на такой погоде было невозможно – все равно, что окунать голову в бурную реку.
3. День рождения незнакомца
Лола появилась только к началу эфира. Мишель то и дело слышал:
– Какое красивое платье у той девушки. Вот бы и мне такое!
– Ты справишься, не дрожи!
– А правда, что нас всех покажут по телевизору?