– Прости. Не понимаю, что со мной происходит в последнее время. Не считай меня плаксой, – пробормотала Миу, вытирая щеки бумажным платком.
– Выход эмоциям тоже нужен.
Мишель опустил ладонь на плечо Миу, а после – снова прижал ее к груди, уже не обращая внимания на черепах и быстро текущее время.
– В слезах нет ничего плохого, – продолжал он. – В последние дни у всех нас столько переживаний, что я и сам не понимаю, как держусь до сих пор.
Миу улыбнулась, как и раньше. Мишель не смог сдержаться и задал самый неловкий вопрос на свете:
– Ты же тренировала эту улыбку долгие годы?
– Как ты догадался?
Глаза Миу округлились, и разрез стал немного напоминать европейский. Мишель качнул головой, чтобы отогнать иллюзию.
– Каждый раз ты улыбаешься одинаково, словно позируешь для журнала, но пару раз я видел и твою естественную улыбку.
– Разве это плохо?
Миу непонимающе захлопала глазами. Только теперь Мишель заметил накладные ресницы, сквозь которые пробивались и естественные.
– Не плохо, – задумался он. – Скорее, странно. Кажется, так делают только знаменитости и только на всяких официальных приемах, которые показывают и простым смертным, вроде нас.
– В таком случае, я отлично подготовлена к внезапной славе, – залилась звонким смехом Миу.
– В этом ты точно права, – улыбнулся Мишель, понимая, что полез не в свое дело.
Несколько минут они разглядывали черепах. Миу рассказывала сложные, не всегда понятные Мишелю вещи, но он заинтересованно кивал головой, единственной мыслью в которой была: «Вот это громадина!».
– Ничего, если я посмотрю что-нибудь на память? Хочу взять что-нибудь для себя и для матери. Она любит сувениры.
Мишель замедлил шаг в сувенирном зале, рассматривая безделушки, которых здесь было настолько много, что кружилась голова.
– Конечно, – улыбнулась Миу, но на этот раз не как звезда ТВ-шоу. – Я пока отойду, поправлю макияж, а то прямо чувствую, что все на меня поглядывают.
Мишель не успел ничего ответить. Миу тут же скрылась в женском туалете, который находился почти у самого выхода.
– До закрытия осталось шесть минут. Если хотите что-то купить, то поторопитесь, – пожилая сотрудница океанариума указала на настенные часы, висевшие прямо над ее головой.
Пока Мишель рассматривал всевозможные полезные и бесполезные в быту вещи с изображениями морских жителей, двери океанариума распахнулись.
– Вы же говорили, что в такое время уже никого не будет! – послышался возмущенный и смутно знакомый мужской голос.
– Они уже уходят, – спокойно ответил охранник.
– Их здесь уже не должно было быть. Я не для того арендовал здание на ночь.
Мишель медленно повернул голову и тут же вернул в прежнее положение. Он старался сосредоточиться на фартуке с надписью «Поцелуй осьминога!» и забавным рисунком, но все мысли были только об увиденном. Только что мимо прошел Ян Вуйчик, в обнимку с совсем молодой девушкой, казавшейся вчерашней школьницей. На ней было короткое платье, под которое то и дело стремилась залезть рука Яна. Мишель не верил своим глазам, несмотря на недавние намеки со стороны Миры. Он просто не понимал, как можно было изменять близкому человеку, особенно, если этим человеком была Мира. Никого более странного, но честного и открытого, несмотря на все загадки, Мишель не встречал. Более того, он был уверен, что такого человека не существовало во всей вселенной
– Что-то случилось? – вернулась Миу.
– Нет.
– У тебя на лице написано. Выглядишь, будто увидел самую печальную вещь, какую только можно представить.
– Я возьму фартук и снежный шар с кальмаром, – не обращая внимания на Миу, Мишель протянул деньги сотруднице океанариума.
Она аккуратно сложила фартук и отправила его в фирменный пакет вместе со снежным шаром.
Стоило выйти из океанариума, как холодный порыв ветра заставил съежиться. Не помогала даже верхняя одежда. Миу дулась. Она не взяла Мишеля за руку, как обычно, а смотрела на него, как на предателя, не издавая и звука.