– Волнуешься перед выступлением? – подошел к ней Мишель.
Миу посмотрела на него тяжелым взглядом, ничего не ответив.
– В чем дело? – непонимающе продолжал он.
– Я видела, как ты обнимал ее. Будто для тебя никого важнее не существует, – прошипела Миу, скрестив на груди руки. – Как будто мы с тобой никогда и не общались.
– О чем ты?
– О том, что я тебе доверилась, а на самом деле ты… – Миу сжала ладони в кулаки и напряглась всем телом. – Ты как мальчик по вызову!
Мишель выпучил глаза от удивления и промямлил:
– Я лучше пойду.
Мишель сидел на стуле и старался не двигаться, чтобы не обращать на себя внимания. Он боялся даже смотреть в сторону Миу, выдумавшую нечто ужасное, чтобы не спровоцировать еще одну вспышку гнева.
Наконец, трое из команды Тито Тебальди выступили и вернулись к ведущему. У девушки, которой довелось открывать концерт, было заплаканное лицо. Еще в начале выступления Мишель догадывался, что сегодня ей придется покинуть проект.
Следующей была команда Пола Перри, после – Миры, а завершали вечер ученики Джонни Синей Трубы.
Мишель боялся провалиться, и потому уже в третий раз вытащил гитару из чехла, чтобы убедиться в том, что она не расстроилась. Тем временем, на экране мелькал лысый коренастый мужчина, исполнявший рок-балладу. Даже на мониторе было видно, как выступали вены на шее исполнителя во время припевов.
Двадцать минут, которые ушли на команду Пола Перри, пролетели незаметно. Мишель не успел настроиться. Обрадовало только то, что первой на сцену отправили Миу.
На сцене она выглядела как фарфоровая кукла. Если вблизи Миу хотя бы немного напоминала человека, то на экране отточенные до мелочей движения даже пугали.
Миу наградила Мишеля еще одним презрительным взглядом, когда вернулась за кулисы. Руки похолодели, но Мишель крепко сжал гитарный гриф левой рукой и шагнул прочь. Он прошел по слабо освещенному коридору и оказался прямо на сцене, залитой светом прожекторов. Мишель быстро взглянул на Миру. Она подмигнула, будто подбадривая, и спокойствие разлилось по телу.
Работник сцены подбежал к Мишелю с еще одним микрофоном, настраивая его на уровень гитары. Теперь Мишель напоминал старомодного народного певца, но это даже веселило.
На мгновение в зале погас свет, и Мишель начал играть, ловко перебирая пальцами струны, будто еще несколько минут не дрожал от страха, дожидаясь очереди. Мишель набрал полные легкие воздуха, и через пару тактов после того, как вступил оркестр, запел:
«На меня обрушилась волна,
Швырнула на каменный берег.
У меня нет крыльев, чтобы взлететь.
Я так далеко от дома.
Вокруг меня незнакомые люди,
Вокруг меня холодные взгляды.
И я не оторвусь от земли».
Только сейчас Мишель почувствовал, как на самом деле должна была звучать эта песня. И, несмотря на мажорный мотив, композиция казалась довольно мрачной, совсем не такой, как еще неделю назад.
Мишель забыл о том, что объясняли на хореографии, оставаясь на сцене неподвижным, как каменное изваяние. Только лицо выдавало бурю эмоций, охватившую во время выступления.
Когда песня закончилась, Мишель удивленно обвел взглядом зал, заполненный людьми, словно забыл, где находился. Сердцебиение участилось, и Мишель понял, что не сможет ответить даже на самый простой вопрос со стороны наставников. Успокаивали только аплодисменты, которыми щедро одарил зал.
– Свежо, не ожидал такого от Миры, – кивнул головой Пол Перри.
– На мой взгляд, посредственно. Музыкальной ценности не несет, – перебил его Тито Тебальди.
– Прошу не оскорблять современную музыку. Мы, знаете ли, не в оперном театре, – процедила Мира, но тут же ослепительно улыбнулась: – Молодец, Мишель, превзошел все ожидания.
– Я в такой музыке разбираюсь тоже не лучше, чем Тито, но звучало пристойно, – прокомментировал Джонни Синяя Труба. – Мы видели эмоции, а для музыки это важно.
Когда наставники закончили, Мишель вернулся обратно к остальным, а Светлана поспешила на сцену. Он с интересом наблюдал за ней, больше не беспокоясь о дальнейшей судьбе. Все равно уже ничего нельзя было изменить.