– О чем вы… ты? – подала голос Миу.
– О правилах следующего этапа, конечно же. Каждому из вас выдавали сводку с правилами. И при заключении контракта их тоже должны были показывать. В пятницу проект покинет один человек из каждого дуэта.
– Я думала, что дуэты будут соревноваться друг против друга.
– Это прошлогодние правила. Их пересмотрели, – Мира зевнула то ли от скуки, то ли от сонливости. – Хватит разговоров. Надо готовиться.
Несмотря на волнение и затаившуюся злобу, на этот раз Мишель совсем не портил песню. Он старался изо всех сил, будто «Поцелована под омелой» была его любимой композицией. На самом же деле все старания Мишеля были направлены на то, чтобы позлить Миру.
Он чувствовал ее тяжелый недовольный взгляд, видел, как тонкие пальцы с силой сжимали лист бумаги, норовя разорвать в клочья.
Миу выглядела счастливой. Во время исполнения она широко улыбалась, обнажая немного кривые, но выбеленные зубы. Иногда Миу брала Мишеля за руку, и Мира сверлила их взглядом.
– На сегодня достаточно, – буркнула она, резко выключая фонограмму на середине песни. – Завтра у вас совместная встреча со стилистом, поэтому постарайтесь обойтись без опозданий.
Мишель собирался первым выйти из зала, но Мира негромко кашлянула и произнесла:
– Останься. Надо поговорить.
Миу продолжала стоять на месте, всем видом показывая, что тоже собиралась участвовать в разговоре.
– Можешь идти, – Мира кивнула в сторону двери, не скрывая отвращения, и Миу медленно вышла в коридор, пару раз оглянувшись.
– О чем ты хотела поговорить?
Мира хитро улыбнулась, обвивая руками шею Мишеля и яростно целуя, будто выплескивая все эмоции, накопившиеся за последние полтора часа. Мишель отстранился, резко разрывая поцелуй.
– Это не похоже на разговор.
– Так ты действительно хочешь поговорить? Отлично! – голос Миры звучал излишне громко. – Как на счет того, что мы вчера обсуждали?! В твоей голове хоть какая-то мысль способна задержаться?
Злоба Миры больше напоминала обиду и отчаяние. С каждой секундой давящее чувство в груди усиливалось. Мишель не мог унять его.
– Знаешь, что? Хватит с меня всего этого!
– О чем ты? – спросил Мишель, но Мира уже хлопнула дверью, вылетев в коридор.
Он так и остался стоять на месте, не понимая, как поступать дальше. Шаги Миры удалялись. Они были куда более громкими, чем обычно. Казалось, что Мира специально топала излишне громко, чтобы все знали, что она уходила.
Со стороны улицы послышался звук рванувшего с места автомобиля. Мишелю не надо было смотреть в окно, чтобы увидеть одну из машин Миры. Он и так знал, что во всем Лефонте только у нее была настолько жуткая манера езды.
Плечи понуро опустились, и Мишель почувствовал себя самым большим неудачником на свете. Из тела будто выкачали все силы. Мишель опустился на стул и закрыл глаза, надеясь отвлечься. Он специально генерировал в мыслях самые разные ситуации, но рано или поздно в них все равно просачивалась Мира то с колючим ежиком на голове, то со светлыми локонами, обрамлявшими лицо.
Мишель пытался концентрироваться на интерьере, но в фиолетовом зале не было вещи, к которой не прикасалась Мира. Мишелю, казалось, что он больше не сможет вернуться сюда. Куда проще было вернуться в Риверпойнт, возможно, забыть о музыке и найти занятие, которое люди, погрязшие в проблемах, называли «нормальной работой».
Стоило выйти из концертного зала, как сильный порыв ветра ударил в лицо, почти отбрасывая обратно в здание. У входа стояла Миу, и Мишель пожалел, что не решил провести остаток жизни в фиолетовом зале.
– Почему она так выскочила?
Миу пыталась изобразить дружелюбие, но голос дрогнул.
– Я не знаю, – пробормотал Мишель, и его голос заглушила проезжавшая мимо ярко-красная гоночная машина. – Поспеши домой. Дождь сейчас начнется.
Мишель даже не взглянул на Миу, чтобы увидеть печальный взгляд раскосых глаз.