– Я на такое не соглашался.
– Ты же артист! – воскликнула Нина. – Ради музыки потерпишь. Это будет недолго и почти не больно.
– Ага, конечно, – съязвил Венди.
– Одна проблема – тут нет специальной кушетки. Будет не очень удобно.
– Ерунда, – махнул рукой Венди, доставая из лаковой сумочки пачку восковых полосок. – Но я потребую компенсацию с салона за материал.
Мишель сел в парикмахерское кресло, как на электрический стул. Он все еще был в дурацком костюме, в котором выглядел как детсадовец на празднике. Шорты с рюшами подчеркивали тонкие, как спицы для вязания, ноги, а белая рубашка с жабо хоть и не душила, но заставляла потеть от каждого поворота головы. Но хуже всего была миниатюрная шляпка, выглядевшая так, будто застряла в непослушных кудрях.
Как только Венди начал распаковывать восковые полоски, Мишель зажмурился, как перед прививкой. Когда наклеили первую полоску, Мишелю казалось, что он вляпался в ловушку для мух. Воск моментально схватил темные волосы, вставшие дыбом от страха. Мишель замер в ожидании.
Рывок, и Мишель дернулся всем телом, пытаясь вскочить с кресла. Такой боли он не испытывал даже в те дни, когда ввязывался в драки в средней школе. Что уж там, Мишель бы с радостью еще раз бросился под машину, если бы выбор стоял между этим и восковой эпиляцией.
Миу и Нина подбадривающее гладили Мишеля по плечам, но это не облегчало боль.
– Ты просто не привык. Я почти каждую неделю так страдаю, – прошептала Миу. – Возможно, так мы сможем стать немного ближе.
Мишель снова почувствовал себя предателем, но в мыслях тут же всплыл недавний поцелуй Миры с незнакомцем. Обида смешалась с ощущением вины. Мишель всхлипнул, пока Венди прилеплял новую полоску.
– Да не бойся ты так. Рано или поздно пришлось бы.
Нина чуть крепче сжала напряженное плечо Мишеля.
Он понимающе кивнул и на некоторое время выпал из реальности, вспоминая день ссоры, но размышления прервала новая волна боли. На глаза навернулись слезы.
– А теперь представь, как страдают женщины, от которых общество требует вечно лысых ног, подмышек и всего остального, – без тени сочувствия процедил Венди.
– Когда это тебя заинтересовали женские проблемы?
Нина скрестила руки на груди, отходя от Мишеля.
– В тот момент, когда оказалось, что практически вся одежда мала даже средним женщинам. А теперь посмотри на меня и представь, как сложно подобать хоть что-то пристойное.
Нина тяжело вздохнула и вышла в коридор:
– Я покурю и вернусь.
Мишель не понимал, как выдержал тот ужас, что творился последние минут двадцать. Больше красной от эпиляции кожи пугала только Миу, с особым удовольствием следившая за тем, как Мишель корчился.
– Что-то Нина не спешит, но раз так, я пока займусь пробными прическами. Можешь отдохнуть, начну с девушки, – Венди кивнул в сторону диванчика, поправляя бирюзовые пряди, выбившиеся из высокого хвоста.
Венди крутился вокруг Миу, сидевшей в парикмахерском кресле. Он перебирал густые волосы и всматривался в лицо Миу, а потом выпрямился и произнес:
– Наверно, надо сделать кудри, почти кукольные.
Венди поежился от собственных слов, словно терпеть не мог такие прически.
– Будет здорово, – улыбнулась Миу, и он принялся за работу.
Нина вернулась только тогда, когда прическа была почти готова.
– Возвращайся на кресло, подберем макияж.
Время шло медленно, и Мишель был готов завыть от скуки. Когда Нина развернула его к зеркалу, Мишель не сразу узнал собственное отражение. Он напоминал сказочного персонажа с выбеленным лицом, розовыми ресницами и излишне ярким румянцем.
– Неплохо, – оценивающе взглянул на результат Венди. – Девушке тоже надо что-то подобное.
– Если тебе все еще не понятно, стажер здесь ты, а не я, – Нина почти кипела. Макияжная кисть в руке дрожала. – И без тебя знаю, как делать.
– Мы вроде как в паре, – буркнул Венди, меняясь с Ниной местами.
Теперь он застыл над волосами Мишеля и начал рассуждать вслух: