– Странная текстура. Выглядит неряшливо. Похоже, придется выпрямлять.
– А я не облысею от этого?
– Никто еще не облысел. И мы просто посмотрим, как это будет выглядеть.
Мишель только вздохнул, когда Венди вытащил выпрямитель для волос. Эксперименты пугали. За все двадцать лет жизни прическа Мишеля практически не менялась.
– Открывай глаза, трус, – Венди резко развернул парикмахерское кресло, но Мишель так и не решался взглянуть в зеркало.
Он шумно вдохнул воздух и все же открыл глаза. Волосы выглядели почти в два раза более длинными и больше не напоминали птичье гнездо. Мишель не понимал, нравится ли ему новая прическа. Он просто видел в отражении зеркала не себя, а совершенно другого человека.
Тем временем Миу восторженно обсуждала с Ниной макияж для выступления. Мишель не разбирался в косметике, но внешность Миу слабо отличалась от того, как она ходила в повседневной жизни.
– Похоже, на сегодня все, – удовлетворенная работой Нина, всплеснула руками. – Можете собираться и уходить.
Мишель почувствовал себя почти счастливым, когда смыл макияж и вышел на улицу в повседневной одежде. С выпрямленными волосами ничего было не сделать, но их Мишель хотя бы мог терпеть.
– Это так мило! – пропищала Миу. – Ты такой мужественный! Я даже не ожидала. Мало кто из мужчин может решиться на эпиляцию. Ты памятника заслуживаешь!
– Не думаю, – буркнул Мишель. – У меня не было выбора, а ты сама говорила, что проходишь через этот ад каждую неделю. Разве мучения стоят того?
– Ерунда! Я готова на все, чтобы быть красивой.
– А если для этого понадобится отрубить руки и ноги?
– Не понадобится, – улыбнулась Миу, сильнее закутываясь в бледно-розовый шарф крупной вязки. – Хорошая сегодня погода, правда? Я устала от дождей.
Мишель понимал, что Миу всего лишь уходила от темы, но все равно впервые за день поднял взгляд. Солнечные лучи просачивались сквозь рыхлые облака, отражались от луж и окон. Мишель с сожалением взглянул на высаженные вдоль дороги деревья. Листьев не оставалось. Мишель не заметил, как пропустил лучшую часть осени.
– Тебе никуда больше не надо? У меня через час репетиция со звездой. Все настолько секретно, что я даже не знаю, кто там будет.
– Нет, – качнул головой Мишель. – Меня еще не предупреждали даже.
– Тогда я пойду, чтобы не опоздать.
Миу ласково обвила руками шею Мишеля, но тот пугливо попятился назад. Перед глазами стояли обрывки ночи, проведенной наедине с Миу.
– Что-то не так? Ты сегодня сам не свой.
– Все в порядке. Просто не понимаю, почему Мира все еще не назначила репетицию и для меня.
Миу убежала в сторону метро, а Мишель остался стоять недалеко от салона, рассматривая увядавшую прямо на глазах природу. В груди защемило, и Мишель почувствовал себя самым одиноким человеком в Лефонте. Мишель позвонил Лоле, чтобы хоть немного отвлечься, но в трубке прозвучала одна единственная фраза:
«Прости, милый, я очень хочу спать и ничего не соображаю. Перезвоню позже».
Мишель знал, что звонить Лоле в первой половине дня было бесполезно. Ночные смены превратили Лолу в дитя ночи. Мишель невольно улыбнулся собственным мыслям, представляя мать в вампирском плаще и с накладными клыками, которые вываливались от каждой попытки сказать что-нибудь.
Мишель вспомнил слова Миу о репетиции со знаменитостью и невольно сжал зубы от злости. Мира намеренно игнорировала его, чтобы выставить идиотом на предстоявшем эфире.
Мишель несколько раз набирал номер Миры, но та не брала трубку. С каждым гудком по телу разливалась новая волна гнева. Раньше Мишель таким не был, просто не хотел верить, что человек мог намеренно портить жизнь другому. И, если бы не Мира, позволявшая себе куда больше остальных, Мишель остался бы прежним: спокойным, слегка зажатым и прячущим негативные эмоции глубоко внутри.
Хотелось швырнуть бесполезный мобильник прямо на асфальт, но он тут же завибрировал прямо в руке.
– Почему ты не отвечала? – выпалил Мишель вместо приветствия.
– Ты действительно думаешь, что у меня других дел нет?
Голос Миры был как деготь, обволакивавший и не дававший дышать.