Сэмюель поцелуем закрыл глаза Абигайль. Потом поцеловал ее в губы. Встал, подоткнул одеяло вокруг ее тела, пригладил рукой ее седые волосы и вышел из комнаты, очень осторожно закрыв за собой дверь, словно она просто заснула. Он направился в свой кабинет. Тяжело опершись о стол, опустился на колени.
— Господи, благодарю Тебя за все… Господи… Господи…
Сэмюель заплакал.
Внутренне сжавшись, Юнис расстилала одеяло для пикника, а Пол разговаривал с Тимом. Она пыталась улыбаться и выглядеть счастливой в этот замечательный день, но ей это не удавалось — ей хотелось плакать.
— Меня не интересует, хочешь ты играть или нет, — ворчал Пол, повернувшись спиной к остальным собравшимся и отчитывая сына. — Ты сейчас пойдешь и будешь делать вид, что тебе нравится, иначе всю следующую неделю просидишь в своей комнате.
Несколько человек поприветствовали Пола, он повернулся к ним, улыбнулся и помахал рукой. Тим презрительно ухмыльнулся:
— Вы все лицемеры.
Пол застыл на месте.
— Что ты сказал?
Тим выставил вперед подбородок.
— Вы все лицемеры, а ты из них самый отвратительный, — ответил он и неспешно пошел прочь.
Пол повернулся к Юнис. У нее сразу же свело живот. Ну вот, опять начинается.
— Эй, пастор Пол! Вы нужны нам здесь!
Пол, улыбаясь, поднял руку:
— Сейчас подойду, Марвин. — Он наклонился к жене, и глаза его стали холодными. — Тебе следует заняться твоим сыном, Юнис.
Она достала столовые приборы из корзины.
— Он наш сын, Пол.
— Ты относишься к происходящему еще хуже, чем он. Постарайся вспомнить, что ты моя жена. Сегодня самый важный день в моей жизни, а вы с Тимом стараетесь испортить его. Может, тебе стоит помолиться об этом? — Пол выпрямился и пошел прочь.
Стараясь не расплакаться, Юнис доставала содовую, салфетки. Помолиться, сказал Пол. Именно это она и делала — молилась. Тим был недалек от истины. И в этом заключалось все горе. Пол гнулся как ветка на ветру, если речь шла о других, но превращался в кремень для нее и Тима. Сегодня Пол весь день будет улыбаться, смеяться, шутить. Она поискала глазами Тима, он был с Ральфом и Лорел Хенсон. Как бы Тим ни злился, он всегда в конце концов выполнял просьбы отца. Неужели Пол не замечал этого?
— Вы выбрали хорошее местечко, Юнис, — сказала с улыбкой Лавонн Локфорд. — Можно нам присоединиться к вам?
Джесси Боэм махнула рукой в сторону дальнего конца участка:
— Наши мужчины все там, играют в софтбол.
Туда же направлялся и Пол.
— У них может случиться удар в такую жару, — сказала Ширли Уинк.
Они разложили свои одеяла вокруг Юнис.
— Знаете, я считаю, что это вы должны были символически обозначить начало строительства, а не Шила Атертон. — Джесси поставила корзину на свое одеяло. — Эта женщина еще та штучка.
Ширли фыркнула:
— Надо же додуматься надеть белые брюки на пикник!
— А еще топ с таким глубоким вырезом! — У Лавонн округлились глаза. — Отгадайте, что она хотела всем показать.
Юнис кашлянула, но женщины не поняли намека.
— Просто хотела показать всем свои формы, — пояснила Джесси.
Женщины засмеялись. Юнис покраснела и постаралась сменить тему, но разбор Шилы по косточкам продолжился.
— Я думала, у Марвина глаза вывалятся из орбит.
Еще одна дама из новых прихожан присоединилась к ним и вступила в разговор:
— Мой муж работал с Робом Атертоном, когда тот был женат на Молли. Это его первая жена.
— Первая жена! — У Лавонн загорелись глаза. — Сколько же жен у него было?
— Только две.
Юнис наклонилась вперед:
— Дамы…
Но Лавонн так на нее посмотрела, что Юнис нахмурилась.
— Шила была секретаршей Роба, — продолжала новая гостья. Лавонн жадно смотрела на нее.
— И что сталось с его первой женой?
— Она забрала детей и уехала во Флориду.
— Детей! Вот негодяй.
— Дамы, прошу вас!
Джесси Боэм удивленно посмотрела на Юнис:
— Вы что‑то хотели сказать, Юнис?
— Да. — От стыда за них у Юнис пылали щеки. — Шила Атертон — наша сестра во Христе.
Джесси хрипло рассмеялась:
— Вы, наверное, шутите!
Глаза Лавонн сузились.
— Нет. Юнис не шутит, и она права. Нам не стоит говорить о Шиле Атертон. Она недостойна нашего внимания. Есть много вещей гораздо интереснее. — Они поговорили о погоде, о низких результатах тестов в сентервилльской средней школе, о наплыве эммигрантов. Все, что они говорили, звучало высокопарно и напыщенно.
Юнис не могла больше терпеть.
— Пойду посмотрю, не нужно ли помочь за общими столами. Никто не хочет присоединиться ко мне?