— Ты все еще злишься на меня, Пол?
— Не то чтобы злюсь. Я разочарован. Я просто хочу понять, мама, почему ты не позволила мне выступить с речью об отце.
Лоис вздохнула:
— Ты многого не знаешь, Пол.
— Тогда расскажи.
Какое‑то время она пытливо всматривалась ему в глаза, затем покачала головой.
— Что‑то ты уже, безусловно, знаешь. Что‑то не хочешь вспоминать. — Она села в кресло–качалку у окна, отодвинула в сторону штору и посмотрела в окно. — В следующий раз. — Она была необычно бледной и напряженной. — Я тоже любила его, Пол. Намного сильнее и намного дольше.
— Я знаю, что папа не был идеальным, мам. Но мы должны уметь прощать. Мы с отцом нашли общий язык. Я думал, ты все поняла.
— Да, конечно, я заметила в тебе разительную перемену.
— Нам следовало сделать заявление для прессы.
Она опустила руку, и штора плавно вернулась на свое место.
— Неужели ты думаешь, что вот этих вот слов ведущей — «Скорбящая по утрате семья покинула церковь, не сделав никакого заявления» — было недостаточно?
—Да.
Губы ее чуть тронула грустная улыбка.
— Почему?
— Потому что он хотел бы большего.
— Может, устроить общегосударственный праздник в его честь?
— Не шути, мам.
Молчание повисло в воздухе. Пол старался подавить душащие его слезы. Он так разозлился, что ему нестерпимо захотелось что‑нибудь расколотить. В какой‑то момент Пол ощутил на себе взгляд матери, изучающий, ждущий. Он почувствовал себя маленьким и жалким под ее добрым пытливым взором. Она медленно выдохнула и откинула голову.
— Он как раз собирался в Чикаго, чтобы обсудить детали своего последнего предприятия.
— Очередная книга? — Полу очень не хотелось, чтобы в его голосе были слышны нотки зависти или горечи, но он прекрасно осознавал, что оба эти чувства буквально пожирали его.
— Его альма–матер предложила ему стать преподавателем. Дейвид собирался проводить семинары для христианских лидеров, учить их, как строить церковь.
— Мне он только сказал, что у него намечается что‑то новое. — Отчаяние завладело Полом. Вот оно как. А он‑то думал, что у него с отцом наконец наладились отношения. — Я думал, в последние годы мы с отцом стали ближе.
Он так и не оправдал ожиданий своего отца. Дейвид Хадсон так и не поставил сыну высшую отметку. Несмотря на все, что он успел сделать, Пол чувствовал себя незначительным.
— Отец был грешником, Пол, как ты и я. Я не хотела, чтобы ты говорил с прессой, потому что Дейвида и так уже довольно высоко вознесли. — Лоис покачала головой. — Я не хотела, чтобы ты произнес некие слова, которые могли бы доставить ему удовольствие. И так уже достаточно сказано. Даже слишком. А все, что ты мог добавить, было бы ложью.
Пол резко поднял голову:
— Что ты имеешь в виду?
— Если ты не понимаешь, значит, ты забыл все, чему я тебя учила, что я рассказывала о Боге и о том, чего Он ждет от нас. — Она говорила еле слышно. — Это огорчает меня даже больше, чем смерть твоего отца, Пол.
Похвалы отца он так и не сумел заслужить, а вот теперь, оказывается, потерял одобрение и матери. Его глаза наполнились слезами.
— Я бы говорил о том, что он сделал правильно, а не о его ошибках.
— Я хотела, чтобы на похоронах твоего отца было произнесено Слово Божье. Чтобы истина прозвучала просто. Чтобы восхваляли Христа, — сказала она осипшим от горя и напряжения голосом. — Хотела, чтобы последними словами, произнесенными на поминальной службе, были слова о Том, Кто освободил нас и указал, как вернуться в объятия Господа.
— Разве я возражаю против этого?
— Я и не думала, что ты захочешь возразить. Может, теперь ты наконец сможешь стать пастором, каким Бог хочет тебя видеть.
Пол зажал руки между коленями.
— Я надеялся… — Он заплакал.
Наделся на что? Услышать слова «Я горжусь тобой, сын?»
Мать подошла к нему, притянула его голову к себе, как в те времена, когда он был маленьким мальчиком. Поцеловала его. В ее строгих глазах стояли слезы.