Он выдержал ее взгляд.
— Можете передать от меня привет.
Она поняла, почему он перестал ходить на занятия.
— Простите, Стивен.
— Юнис, вы самое лучшее, что есть у Пола.
На открытом пространстве она чувствовала себя увереннее.
— У него есть Господь.
— Будем надеяться.
Стивен смотрел, как уезжает Юнис. Стоило ему только ее увидеть, и любовь вспыхнула вновь. В полную силу. Он почувствовал, что дверь для него открыта и есть шанс в нее войти. И что, если бы он вошел? К чему бы это привело? К каким последствиям? Он даже не хотел думать о том, как бы отреагировала Юнис, если бы он поддался порыву, сжал ее в объятьях и поцеловал. А вдруг она бы ответила?
— Так за каким делом она приезжала?
Стивен вздрогнул от неожиданности, он обернулся и увидел Бриттани, сидевшую на любимой скамейке Джека Бодена. Неужели она сидела там все это время?
— Она мой старый друг.
Бриттани поднялась и пошла ему навстречу. Дочь внимательно смотрела на него, а потом, вздернув подбородок, спросила:
— Между вами что‑то было или как?
— Нет. — Он смотрел на нее в упор. — Никогда. И заруби это себе на носу.
Бриттани побледнела, но не отступила.
— Что это ты кипятишься?
— Юнис — жена пастора, и любая сплетня нанесет ее репутации непоправимый вред.
— Тогда зачем же она приезжала?
— Она же все сказала. — И кое‑что утаила. Стивен видел, что Юнис чем‑то обеспокоена. Зачем она приезжала? Сказала бы она, если бы здесь не было Бриттани? Он остановил свои мысли в этом направлении.
— Я уже большая девочка, папа. И у меня есть два глаза. Ты любишь ее, разве нет? Куда больше, чем ты любил маму.
— Если ты хочешь знать, был ли у меня с ней роман или хотел ли я этого, я отвечу — нет. Я восхищаюсь Юнис Хадсон. Она мне очень нравится. Как можно не любить человека, который ставит чужие нужды выше своих? И ее сын — пример того, на какие жертвы она готова идти.
— А почему он уехал на самом деле?
— Потому что не мог оправдать ожиданий своего отца.
— Ты хочешь сказать, что его отец похож на нашу маму? Ну, тогда неудивительно.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты и сам прекрасно знаешь. Ты же с ней жил. Ты знаешь, какая она. Что бы ты ни сделал, ей всегда мало, она вечно недовольна. А все неудачи — только твоя вина. Ты ведь из‑за этого от нас ушел? Потому что она вечно орала на тебя, что ты пьяница. Как она орет на меня, почему я плохо учусь, почему у меня не те друзья, и по многим другим поводам, у нее их сотни. «Ты могла бы похудеть на несколько фунтов, Бриттани». «Когда ты, наконец, прекратишь грызть ногти?» «Ты прямо как твой отец…» Чтобы с ней жить, нужно либо пить, либо не обращать на нее внимания. Ты, должно быть, очень рад, что больше ее не слышишь.
Он попытался ее успокоить.
— Не заводись, милая. — Он положил ей руку на плечо. — Не только у твоей мамы бывают проблемы, Брит.
Она стряхнула его руку.
— А сейчас ты набросишься на меня. Верно? Ты скажешь мне, что в моей жизни все не так. Ты ведь тоже хочешь подчинить мою жизнь правилам!
Было очевидно, что она боролась сейчас с какой‑то зависимостью: то ли алкогольной, то ли наркотической. Он точно не знал, но ясно видел признаки.
— Я говорил о себе, Бриттани. Я алкоголик. Раньше я сваливал вину на твою мать, оправдывая этим свое поведение. Но правда состоит в том, что достаточно посмотреть в зеркало, чтобы увидеть виноватого.
— Но ты же больше не пьешь, папа. У тебя в доме всего одна бутылка вина. Я посмотрела. А мама продолжает винить тебя во всем.
— Я по–прежнему алкоголик. То, что я не пью, еще не значит, что я излечился. Слава Богу, Иисус избавил меня от тяги к спиртному. Но я по–прежнему живу одним днем. И ничего не принимаю как данность. — Как только Бриттани уходила из дома, у него появлялось желание выпить виски. Но он знал, что первый же глоток убьет его. — Давай поднимемся наверх. Вина у меня мало, зато полно содовой.
Бриттани подчинилась и сразу же рухнула в кресло у окна.
— И во что тебе обошелся частный сыщик?
— Я заплатил бы больше, если бы это помогло вернуть тебя раньше. — Он делал бутерброды с копченой колбасой, а она молча смотрела в окно, явно обеспокоенная чем‑то. Но он не хотел ее расспрашивать.
— Попозже нужно будет сходить в магазин. — Он положил ее бутерброд на стол. — У меня почти ничего не осталось.
— Я не хочу тебя объедать, не хочу, чтобы ты на меня тратился. Мне ведь не обязательно здесь жить.
— Я бы предпочел, чтобы ты жила у меня.
— Действительно? Не обманываешь?
Почему это так ее удивляет?
— Я скучал по тебе, Бриттани. С тех пор как мама тебя забрала. Тогда ты не могла знать, не понимала, как сильно я тебя люблю. Ты же моя кровь и плоть. — Он видел, как ее внутренняя борьба все усиливалась с каждым его словом. — Я всегда любил тебя. И всегда буду любить. Ничто этого не изменит.