Лоис вздрогнула:
— Господь не раз давал твоему отцу возможность раскаяться, Пол. Он давал ему такой шанс много раз. Иногда мне кажется, что Господь забрал у отца жизнь, пока он не наделал еще больше мерзостей.
— Он построил церковь, мама.
— Он собрал толпу. — Она подалась вперед, протягивая руки. — Послушай меня, Пол. Послушай внимательно. Твой отец никогда не был пастырем. Он был скотником, гонящим стадо на рынок. Он и тобой пытался помыкать. Помнишь? Он унижал тебя и высмеивал. Он постоянно принижал тебя. Он изо всех сил старался переделать тебя, сделать похожим на себя. А ты сопротивлялся. Я видела, какое у тебя нежное сердце. Ты был больше похож на дедушку Эзру, чем твой отец.
— Но дедушка же был неудачником.
— Ты очень сильно заблуждаешься. Все, что хотел в этой жизни Эзра, это служить Господу, нести добрую весть о спасении в Иисусе Христе. И он делал это! И если ты поедешь туда, где он проповедовал, ты найдешь там церкви, Пол. Маленькие, но живые, они основаны на вере и Божьем Слове. Твой дедушка служил Господу гораздо преданнее, чем твой отец.
— Но отец говорил…
— А твой отец видел только одно — ему вечно не хватало денег на то, чего ему хотелось. За это собственный отец презирал его. Дейвид не желал той жизни, которую вел его отец, жизни, полной жертв. Он хотел большой дом и дорогую машину. Он хотел славы. И поэтому он использовал таланты, данные ему Господом, для возвышения себя самого. Он относился к своему служению как к способу зарабытывания денег. И Господь воздал ему за грехи.
— Я думал, ты его любишь.
— Я любила того человека, за которого выходила замуж. Но когда я узнала, кто и что он есть на самом деле, я любила его только из покорности Богу. У меня не всегда получалось. Я никогда не рассматривала развод как возможный выход из сложившейся ситуации. Но пришло время… — Она покачала головой и опустила глаза. — Я перестала спать с твоим отцом после его четвертой интрижки. — Она подняла голову. — Юнис об этом знала. А тебе я ничего не рассказала. Я не говорила, сколько раз твой отец мне изменял, зато она знала, сколько мне приходилось страдать и почему. И она сдержала обещание, данное мне, и хранила молчание. А когда она уехала сегодня утром, я задумалась, почему я ей рассказывала об изменах Дейвида. Может, я хотела, чтобы она сделала за меня грязную работу и просветила тебя? Какое тяжкое бремя она несла из‑за меня все эти годы!..
Пол вскинул голову. Он не мог вырваться из кольца правды, не мог остановить поток воспоминаний.
— Я не знаю, что делать. Я не знаю, что думать.
— Все ты знаешь.
— Мне нужно поспать. Нужно все обдумать.
— Ты можешь заняться этим где‑нибудь в другом месте. — Мать поднялась. — Я люблю тебя, Пол, но сейчас ты должен уйти.
Он в изумлении уставился на нее:
— Ты меня выгоняешь? Мама, я совсем не спал прошлой ночью. Я пять часов ехал сюда. Не моя вина, что Юнис здесь нет. Я слишком устал, чтобы…
— Я, я, я! — Она посмотрела на него с отвращением. — Ты заварил всю эту кашу, и чтобы выбраться из этого, недостаточно нытья, извинений и жалости к себе.
— Я понимаю, только…
— Тебе даже в голову не приходило, на какие страдания ты обрек Юнис, верно?
— Конечно, приходило.
— Да поможет тебе Господь. Ты такой же лжец, как твой отец. Я сама облегчила ему жизнь. А теперь сам видишь, к чему все это привело. — Она прошла к двери и распахнула ее. — Я не собираюсь предоставлять тихую гавань человеку, из‑за которого Юнис пришлось уехать в ночь.
— Я же не знаю, где она. У меня нет никаких предположений.
— Будет лучше, если ты догадаешься. — Ее голос прерывался. — Бедная девочка. Что ты с ней сделал! А я тебе помогла. — Лоис выпрямилась и заговорила твердым голосом: — Мой дом закрыт для тебя до тех пор, пока ты не помиришься со своей женой. — Она указала ему на дверь, при этом по ее щекам лились слезы.
Пол подобрал свой пиджак и направился к выходу. Когда он оглянулся и посмотрел в глаза матери, его сердце упало. Она всегда была готова броситься ему на помощь, всегда была на его стороне. Ни одна мать так не любила сына. Сейчас она смотрела на него как на постороннего, с которым не хотела знаться.
— Подожди минутку. — Она отошла и вернулась со свадебной фотографией Пола и Юнис. — Возможно, она поможет тебе понять, что ты теряешь.
Лоис захлопнула за сыном дверь и закрыла ее на замок.
На первый рейс в Филадельфию билетов не было. Ничего не оставалось, как только ждать.
Юнис присела у окна и стала смотреть на взлетные полосы. Она страшно устала, ей хотелось растянуться прямо на полу и подсунуть под голову свою сумочку. Но так делать нельзя. Что могут подумать люди? Возможно, ей поможет топленое молоко, придаст мужества для первого в жизни полета.