Коридоры были запутанные, часто кончались тупиками, но иногда в них попадались знакомые остатки старого оборудования или вовсе пустые стеллажи.
— Слышь, Слав, а что, если та антенна в лесу...
— Я тоже об этом подумал, — отозвался Славик задумчиво. — Но здесь давно ничего не работает, а радио к нам откуда-то приходит.
— Думаешь, всё же не отсюда?
— Ага.
— Какая антенна?
— Тебя с нами не было, Лиль.
— Опять без меня ходили?!
— Ты ж, хе, наказана была, — усмехнулся Коля.
— По твоей, между прочим, вине!
— Ой, не надо! Я не заставлял тебя лезть на тот чердак.
— Успокойтесь. Всё равно всем влетело.
— Но наказали, почему-то, только меня!
— Не только, — загадочно ответил Слава. — Мы просто сбежали. Оказалось, что вдвоём.
Они не смотрели на девочку, но спинами чувствовали, что та снова надулась.
Вскоре наша троица вышла к комнате, что разительно отличалась по наполнению от всех прочих. Тут были знакомые вентиляционные установки, но больше ничего, что могло поддаться объяснению. Центр зала занимала огромная машина с небольшим пультом, от которого по полу толстыми змеями вились кабели к разным шкафам и самой машине.
— Ого, — восхищённо протянул Славик. — Это что?
— Фиг знает, но выглядит...
— Эта штука рабочая? — подала голос любопытствующая Лили.
— Фиг знает, — повторился Коля.
— Главный вопрос – для чего она?
Все рассматривали находку, не решаясь приблизиться. Каждый гадал, что это, как тут оказалось и...
— Попробуем что-нибудь нажать?
— Может, — опасливо отозвалась Лиля, — не надо?
— А давай. Наверняка это давным-давно не работает. Только это, Слав... Ты первый.
Молча согласившись, тот подошёл к пульту, выбирая, какая кнопка или рычажок ему больше нравится. Остальные подошли с ним и из-за плеч выглядывали, словно боялись, что на них вот-вот кто-то выпрыгнет из пульта и утащит в недра машины. Щелчок. Где-то что-то повторило щелчок тумблера, только громче. Так обычно на подстанции электричество включают. Но дальше тишина. Славик облегчённо выдохнул и развернулся, улыбаясь.
— Не-а, не работает.
— А дай, я тоже жмакну чего.
Коля, отпихнув в сторонку Славу, подошёл поближе и повернул рубильник, который понравился ему ещё при рассматривании. С позиции "0" тумблер перещёлкнул сразу на "III", что отозвалось звуками в глубине механизма машины. Лиля же внесла свою лепту, нажав на большую красную кнопку.
— Это мой любимый цвет, — пояснила она, хоть никто и не спрашивал.
Слава тем временем заметил на боку пульта ключ и решил, что это доступ к внутренностям.
— О, можем отсюда свинца с алюминием набрать, монетки отольём.
Поворот этого ключа не открыл дверь, но отозвался вспыхнувшим светом, слишком ярким после фонаря, гулом трансформаторов и гудением каких-то двигателей. Ребята, испугавшись, отпрыгнули от машины, а через несколько мгновений зал наполнился звуками сирен. Тогда все дружно, не сговариваясь, бросились на выход.
Бежали долго по запутанным коридорам, даже не обращая внимания, что везде зажёгся свет. Бежали, пока не нашли наконец желанную лестницу.
Выбравшись, мальчишки согнулись, стараясь отдышаться, а Лиля вовсе улеглась, нервно смеясь.
— А рабочее, — сквозь смех и слёзы бормотала напуганная девчушка. — Оказалось рабочее!
Здесь уже не было слышно сирен, не видно света за захлопнувшейся дверью.
— Фух... Нет, Славик, я с тобой больше в такие штуки не пойду.
Слава бросил взгляд на дверцу, чувствуя, как по спине бежит холодный пот, и проговорил:
— Пойдём отсюда. Никому ни слова, что видели.
— Угу. Вставай, Лиль.
Но та уже сама села, опустив личико в ладони и плечи её вздрагивали.
По домам все разошлись под утро, молча, каждый тихо радуясь, что их отсутствие осталось незамеченным. Близился рассвет.
Слава потянулся, даже выспался, но удовольствия от сна не получил. Внутри нарастал необъяснимый ком беспокойства — что-то было не так в этом утре. За окном светило уже высокое солнце. Вот оно!
— А чего меня никто не будит? — громко спросил он, но будто сам себя.
Во дворе ни единой живой души не видать. Тогда Славик наскоро оделся и пошёл по дому. Чувствовалось, что печь с утра не топили, хотя завтрак никто не отменял. Но и завтраком даже не пахнет.
— Ба? — неуверенно позвал он.
Обычно бабушка была в доме, чтобы заниматься готовкой и в это время (какое?) всегда вкусно пахло, но никого не слышно, не видно. В комнату родителей Слава заходить не стал – те должны были быть уже во дворе. Бабушку нашёл. Она спала на печи. Видимо, выдалась бессонная ночь? Неужто заметили пропажу? Ох и влетит тогда...
На дороге тоже было подозрительно безлюдно. Даже стрекот сорок с соседних участков пропал, а услышать утренних сов и вовсе не приходится рассчитывать. Казалось, даже ветер не смел дуть и как-то нарушать тишину, позволяя холодному солнцу не торопясь нагревать землю. Стало вовсе неуютно. Мальчишка решил, что ничего страшного не случится, если он заглянет к родителям в комнату, потому вернулся.
Дверь, тихо скрипнув, открыла картину: родители спят на кровати. Это что, он первый вскочил? Но солнце же уже...
— Мам? Па?
Славик подошёл ближе.
— Вы чего не встаё...
Он замер на полуслове. Подойдя ещё ближе, теперь прекрасно видел, что в постели лежат не родители. Вернее, родители, но их будто достали из могилы – в пустых глазницах, в провалах, там, где были щеки и нос, копошились белёсые черви, а вместо губ был вечный оскал мёртвых улыбок. Славку затрясло, комок тошноты подкатил к горлу и его вырвало. Едва не упав, теряя сознание, мальчишка выбежал обратно к печи.
— Ба, ба, там... Там мёртвые! Ба!
Но когда он вскочил и откинул пуховое одеяло, что лохмотьями повисло в руках, стало понятно, что бабушку он тоже не дозовётся. Обратно на пол пришлось просто упасть и сознание за мгновение потухло, подарив ощущение покалывания во всём теле.