– Хорошо, я все организую.
– И, Хёрст, позаботься, мать твою, о том, чтобы люди поняли: все это по-прежнему засекречено.
– Будет сделано.
Конференц-зал был из тех, что знакомы любому исполнительному директору какой-нибудь корпорации. Большой овальный стол с демократично размещенными кожаными креслами, безупречно нейтральная кондиционированная атмосфера, голографические экраны на стене, аккуратные консоли около каждого сиденья. Дорого и эффективно.
Майору Вермекии все это не нравилось. Он видел в этом признак того, как далеко корпоративная культура просочилась в каждую сферу человеческой деятельности. Это сглаживание острых углов, сведение всего к усредненному управляемому стандарту. Военная жизнь не должна быть такой. Офицерам требовалось постоянно напоминать, что от их решений зависят жизни людей. А для офицера АЗЧ такое вполне могло означать миллионы жизней.
Несмотря на неодобрение, он сохранял нейтральное выражение лица, входя за генералом Шайкхом в конференц-зал. Генерал, безусловно, был человеком чести. Редкость в эти дни и эту эпоху. Шайкх сделает то, что надо сделать, невзирая на сопутствующие обстоятельства, – в этом Вермекия не сомневался.
Члены научной команды по Сириусу, которую собрата капитан Той, стояли возле кресел. Большие стенные экраны озаряли зал бледно-розовым светом. Вместо данных по корпоративной бухгалтерии на каждом сияли похожие изображения Сириуса, чью бурлящую фотосферу испещряли темные пятна, плазменные язвы искажали линии индукции. Они уже поразили больше половины поверхности звезды.
Шайкх занял кресло во главе стола и жестом велел всем садиться.
– Капитан Той? – спросил он.
Она встала.
Сэр. Мы послали сорок восемь спутников через военный портач в Кейптауне. Тридцать один все ещё в рабочем состоянии.
– Что случилось с остальными? – поинтересовался Шайкх.
– Их вырубили солнечные бури. Они попали на самые ближние орбиты. Теперь у нас нет ничего, что располагалось бы ближе двадцати миллионов километров к Сириусу.
– Бури настолько сильны?
– Да, сэр.
– Понимаю. Продолжайте.
– Двадцать один спутник находится на орбитах от двадцати до двадцати восьми миллионов километров и сканирует звезду. Спутники воспринимают фотосферу в видимом спектре, а также сканируют магнитное и гравитационное поля Сириуса и его квантовую сигнатуру. На данный момент уровень возмущений в окружающих квантовых полях, зафиксированных ими, составляет абсолютный ноль. Есть необычные флюктуации в магнитном поле, которые соответствуют изгибам конвективного слоя. Но команда астрономов считает, что они берут свое начало внутри звезды и могут быть вызваны протекающими глубоко внутри её ядра процессами.
– Это известный феномен? – спросил генерал.
– Сэр, вот доктор Таварес, наш специалист по сжатой материи.
Доктор Таварес, высокий и стройный лысеющий ученый, нервно кивнул, когда все повернулись к нему.
– Генерал. Мы ещё не видели, чтобы течения в радиационной оболочке производили такие циклы, но мы имеем дело с невероятно большими временными отрезками, в особенности в контексте исторической астрономии.
– Доктор, мне просто надо знать, естественно ли это.
– Я понимаю. Учитывая размер Сириуса сам по себе, асимметричный дисбаланс внутри радиационной оболочки или даже нейтронном ядре как таковом предположительно мог бы развиваться в подобном временном масштабе, на протяжении тысячелетий. То, что раньше мы не сталкивались с подобным явлением, не отрицает его возможности. Мы создаем теоретические модели, которые, должен признать, требуют некоторых невероятных предположений, но они предоставят основу для объяснения наблюдаемых эффектов. И хотя лично я считаю Красную аномалию как минимум сомнительной, факты, свидетелями которых мы являемся сегодня, отрицать нельзя. – Он махнул костлявой рукой в сторону экранов. – Есть ещё ответ растений Сент-Либры. Автоматическая реакция на такое событие – сильнейший индикатор того, что оно уже случалось, и часто, раз растения эволюционировали соответствующим образом. Что-то влияет на магнитное поле Сириуса на регулярной основе. Это должен быть какой-то невероятно мощный цикличный фактор, и можно предположить, что ядро чувствительно к нему.
– Значит, это естественное явление?
– Я думаю, да. Информация с оставшихся спутников, похоже, безусловно подтверждает отсутствие Зант-активности.
– Капитан? – сказал генерал.
Изображение на одном экране сменилось на трехмерную схему системы Сириуса с девятнадцатью планетами включая Сент-Либру, которые вращались по орбитам между двумя звёздами, и тремя маленькими каменистыми и лишёнными воздуха мирками, которые бегали по странным эллиптическим орбитам с большим углом наклонения вокруг Сириуса-Б. Десять оставшихся сенсорных спутников были представлены в виде зелёных треугольников, рассеявшихся в пространстве на расстоянии в тридцать а. е. от Сириуса-А.
– Ни один спутник не засёк колебаний внутри квантовых полей. У нас просто нет никаких доказательств Зант-активности в той форме, в какой мы её понимаем, – сказала Той. – Пространство Сириуса совершенно чисто.
Вермекия кашлянул.
– Выходит, если не брать во внимание масштаб явления, ничто не вынуждает нас подозревать, что по происхождению оно связано с Зантом?
– Есть ещё его несообразность, – сказал доктор Таварес. – Хоть я и не склонен исключать возможность чего бы то ни было во Вселенной, подверженной законам природы, эта вспышка солнечной активности совершенно беспрецедентна.
– Но она не искусственная? Не вызванная внешней силой? – настаивал Шайкх.
– Не вижу возможности для такого, – сказал Таварес. – Что бы ни происходило в ядре звезды, оно представляет собой ключ к этому, ибо именно там зарождается магнитное поле. Понадобятся десятилетия, чтобы изучить и понять глубинные циклы ядра.
Генерал окинул взглядом сидевших за столом, на краткий миг заглянув каждому ученому в глаза.
– Понимаю, для вас это чрезвычайно интересно на интеллектуальном уровне, но вы должны понимать эффект, который происходящее оказывает на транскосмические миры. Мне требуется вывод. Вы согласны, что нет доказательств присутствия Занта в системе Сириуса?
– Сэр, – сказала Той. – Таково заключение этой комиссии.
– Спасибо, капитан Той. Настоящим я официально отменяю тревогу второго уровня по случаю Зант-роя. Пожалуйста, уведомите оперативный центр. Нашим подразделениям следует отменить боевую готовность.
– Генерал, – обратился доктор Таварес, – нельзя ли оставить спутники, чтобы продолжить наблюдение?
– Майор? – спросил Шайкх.
– Их невозможно вернуть через военный портал, – сказал Вермекия. – И даже если бы мы смогли такое сделать, они излучают опасную радиацию; не вижу, как мы могли бы их применить. Но оставлять военный портал открытым только для того, чтобы поддерживать соединение со спутниками, выйдет дорого.
– За ними можно следить с Сент-Либры?
– Уверен, в нашем офисе в Хайкасле можно поместить какую-нибудь антенну.
– Займитесь этим. У кого-нибудь есть предположения по поводу того, как долго продлится вспышка солнечной активности?
– По меньшей мере несколько месяцев, – сказала капитан Той. – Это если учесть, сколько времени понадобится существующим солнечным пятнам, чтобы распасться. Если появятся новые, то о временном масштабе попросту нельзя судить. Такое явление должно было продлиться достаточно долго, чтобы астрономы заметили его невооруженным глазом.
– Выходит, годы?
– Мы думаем, что это возможно.
– А каковы будут последствия для Сент-Либры?
– Генерал, – сказал профессор Дендиас, климатолог. – Считаю, мы имеем дело с серьезным изменением среды. Солнечная активность ещё не достигла пика, хотя и замедлилась. Первые пятна сохраняют крупные размеры и, по нашей оценке, продержатся пару месяцев. Атмосфера Сент-Либры уже реагирует на уменьшение поступления солнечных лучей; были известия о дожде, который превратился в град, и даже неподтвержденные сообщения о снеге в самых южных Независимых государствах. Это только начало, и нельзя предсказать, каким будет итоговый эффект. Возможно, мы увидим появление умеренных климатических поясов на севере и юге, которые останутся на много лет.