Пять ярких лучей остановились на громадном холодильнике с двойной дверью. Льюис её открыл и обнаружил восемь битком набитых полок. Там была качественная упакованная еда, пачки молока и сока, много мяса и рыбы, йогурты, джемы, масло.
– Начнем, – сказал Сол.
Маркос открыл застёжку-молнию на большой холщовой сумке и начал сметать в нее содержимое полок. Вся еда окаменела от холода. Срок хранения больше не учитывался, они могли приготовить все.
Айанна и Сол вошли в подсобное помещение рядом с кухней.
– Бинго! – воскликнула она.
В дальнем конце комнаты стояли два огромных холодильных ящика. Сбив замки, они обнаружили, что морозильники под завязку полны разнообразной провизией.
– Этого вполне хватит на неделю для всего поселка, – сказал Сол.
Он открыл собственный мешок и начал его наполнять. Придется несколько раз пройтись по лестнице туда и обратно. Потом они соберут сани, которые принесли с собой в рюкзаках. Ещё одна разработка Сола, напечатанная из последнего сырья, которое он привез из «Гавайской луны». Санями не очень-то легко управлять, но команда сборщиков всегда заботилась о том, чтобы обратный путь из разоренных домов шел вниз по склону. Сани оказались незаменимы, когда нужно было доставить в Камило-виллидж грузы среднего размера.
Сол поднял мешок, надув щеки от тяжести. Он не дрогнул; эта экспедиция, как и все, в которых он участвовал и ещё будет участвовать, имела лишь одну цель – убедиться, что у его семьи всего хватит, чтобы дожить до конца этой ужасной зимы. Он знал, что такое возможно лишь в сообществе, где все будут трудиться вместе и помогать друг другу, пока всплеск солнечных пятен не начнет спадать и мир не вернётся к норме. Вера и настойчивость помогали ему двигаться вперёд и сделали его одним из тех людей, на кого полагались остальные обитатели Камило-виллидж. Спокойная решимость Сола удивила Эмили – ведь она не была знакома с этой его стороной.
Впрочем, она не знала, что он пережил до их встречи. Эти обстоятельства совсем не походили на прошлые, но цель оказалась такой же: выживание. Он знал, что будет продолжать, несмотря ни на что, потому что уже перенес отчаяние, трудности и безнадёгу раньше. Сол и бедствия были хорошими знакомыми.
На кухне виллы Маркос и Отто как раз заканчивали опустошать холодильник. Луч фонаря Сола запрыгал по экстравагантно обставленной комнате – удивительно, как быстро она потеряла ценность и значимость.
– Почти готово, – сказал Отто.
– Понадобится сделать несколько рейсов, чтобы опустошить морозильник, – сказал Сол. – Приличный вышел улов.
Отто кивнул и проследил взглядом за фонарем Сола, который освещал роскошную кухню. Он подумал о том же, что и Сол.
– Что потом? – спросил он. – Что случится, когда больше не останется домов, чтобы их обирать?
– Солнечные пятна должны когда-то закончиться, – ответил Сол. Это был его стандартный ответ каждый раз, когда дети спрашивали о том же. – Пусть даже понадобится год.
– Мы не продержимся год, – сказал Отто.
– У нас ещё остается институт Норта.
– А он тут при чем?
– У них чаны для выращивания клонов. Думаю, они смогли бы выращивать любые белки, чтобы кормить нас.
– Это точно, – сказал Маркос. – К тому же у Бринкелль там имеется термоядерный реактор. Они могут нас поддерживать столько, сколько понадобится.
– Тогда почему Бринкелль ничего не сказала?
– Я не знаю, – ответил Сол, начиная уставать от того, как все обращаются к нему. – Может, не хочет, чтобы у нас развился зависимый менталитет. – «Мне он точно без надобности».
– Но ты думаешь, они могут выращивать еду? – спросил Отто.
– Там семнадцать тысяч ученых-биогенетиков, которые умрут от голода, если не найдут выход из положения. Это должно быть сильным стимулом.
– Точно, – сказал Отто, убеждая самого себя. – Да ну, конечно, они его найдут.
Маркос и Сол обменялись взглядами; Сол взял тяжелый мешок с замёрзшей едой и направился к лестнице.
Было уже восемь вечера, когда Сид наконец-то завершил удаленные совещания и встречи с юридическим отделом, а также планерки с заведующим отделом снабжения Маркет-стрит; потом оставалось разобраться лишь с собственной цифровой документацией. День споров и уговоров, соглашений и дискуссий, на протяжении которого Миллиган и его приспешники все тщательным образом проверяли и наслаждались, создавая проблемы и подталкивая их в направлении Сида. Он пообещал Хасинте, что будет дома в шесть, «самое позднее в семь, честное слово, лапуля». Но это было до того, как ГЕ объявила о достижении согласия в переговорах по судьбе жителей Сент-Либры. Он начал склоняться к мнению, что Крессли всё-таки не зря получал свою зарплату.
Транснет весь день засоряли новости о соглашении. Переговорщики ГЕ наконец-то разрешили вернуться из Хайкасла рабочим, чья деятельность не связана с биойлем. Им должны были выдать временные удостоверения гуманитарных беженцев и выплатить значительную компенсацию за возвращение. Удостоверение становилось недействительным через месяц после того, как всплеск солнечных пятен официально объявят завершившимся.
В реальности это означало, что поток из двухсот тысяч человек хлынет через портал в субботу. У Ньюкасла осталось три дня, чтобы подготовиться к их прибытию.
Рассредоточение представляло собой стратегию мэра, связанную с главной политикой ГЕ. Все номера в городских отелях заняли работники биойлевых компаний, которым уже разрешили пройти через портал. Места больше ни для кого не осталось, так что беженцев собирались погрузить в автобусы, посадить в поезда и отправить по всему континенту. Южные страны не очень-то радовались по этому поводу; население Хайкасла состояло в основном из уроженцев Франции и северных государств, обладавших на гигантской планете массивными мощностями по производству биойля. Потом приходил черед других уступок – вроде помощи беженцам с отправкой в транскосмические миры ГЕ, где вдоволь места для новых поселенцев. Что угодно, лишь бы не дать им обосноваться на старом континенте. И Ньюкасл был тестовой площадкой. Совет срочно принял муниципальные распоряжения о запрете бродяжничества, которые давали полиции и агентствам, работавшим с ней по контракту свежие и более весомые полномочия выдворять людей. Были изысканы гуманитарные средства из различных благотворительных фондов, правительственных бюро и агентств по оказанию помощи, чтобы направить поток людей прочь из города.
Все это предвещало необходимость строгого контроля, чтобы никто не потерялся между порталом и транспортом, на котором беженцев будут вывозить из Ньюкасла. Чтобы обезопасить дороги, собирались задействовать сотни полицейских и более двух тысяч агентских констеблей. Пограничные подразделения ГЕ оставались в резерве. И все эти соглашения проходили через офис Сида, «Контракты и реализация», где он должен был их изучить и заверить. На его элку обрушился поток звонков от руководящих работников из агентств, друзей, которые знали кого-то в агентстве, коллег, ставших теперь посредниками. Его ежедневник переполнился ужинами на следующие два месяца – каждый раз агентства предоставляли собственных лицензированных нянек для детей, – и он отверг пять приглашений на праздники – два из них в других мирах. Хасинту это не очень-то обрадовало, хотя – интересное дело – три медицинских агентства уже связались с ней, предлагая пост главы отдела и большую прибавку.
Богатство и власть, открывшиеся перед Сидом, впечатляли, но он чувствовал спокойную радость от того, как его отдел справился с логистикой. Когда в субботу утром хлынет поток беженцев – замёрзших, голодных и нищих, – город будет готов с ним справиться.
Сид пожелал спокойной ночи своей новой команде и на лифте поехал на первый уровень, ниже подвала. Там, внизу, в бетонном лабиринте со стальными дверями и резким сине-зелёным освещением, располагалась дюжина помещений ограниченного доступа, самым большим был полигон рядом со складом оружия. Сид их обошел и направился в защищённый отдел хранения оборудования. Он был разделен на пять секций, и Йен зациклил траловый лог в каждой из них, так что никто не знал, что Сид шел по коридору к сейфу с аппаратурой для мобильного наблюдения в самом центре охраняемой зоны. Его элка послала замку код детектива Браны; Брана был из отдела полицейских стандартов, он в числе прочих в прошлом году расследовал поведение Сида. Он не мог похвастаться достаточным количеством союзников на Маркет-стрит, на случай если кому-то вдруг пришло бы в голову проверить данные по складу оборудования. Замки со щелчком открылись, и дверь распахнулась.