Первым в душный кубикл втиснулся Марк Читти. В досье говорилось, что ему двадцать восемь, но из-за короткой бороды определить возраст на глаз Вэнс затруднился бы. Он был в бесформенном хирургическом наряде с короткими рукавами, как все медики; форма ему шла, придавала некую внушительность. Такого, как он, приятно увидеть в команде скорой помощи. Утром в госпитале он выглядел измотанным, но теперь казался скорее возмущённым.
– Вы первым прибыли на место? – спросил Вэнс.
– Да, сэр.
Вэнс нахмурился. Читти уже решил, что этот допрос проходит по принципу «мы против них», и допустил большую ошибку. А это любопытно; он ведь должен был пройти немало таких собеседований после сдачи экзамена на медбрата.
– Вы кого-нибудь видели возле тела? Я не имею в виду кого-то, кто убегал от рядов с поддонам; просто вдруг кто-нибудь не спад в такую рань? Или, может, тень или шевеление, которое вы не смогли опознать, и не стати тратить время?
– Нет, сэр, там больше никого не было.
– Ладно. Итак, вы туда добрались первыми вместе с Хуанитаром Сакуром, верно?
– Хуанитар – мой напарник. Он ещё не закончил обучение и не получил диплом.
– Понятно. Что вы увидели?
– Муллена – или по крайней мере верхнюю часть его торса. Остальное было раздавлено поддоном.
– Вы решили, что он выживет?
– Вообще-то нет, но это не важно. Всегда следует работать в полную силу. Я не мог с точностью сказать, насколько все плохо, пока мы не сняли с него поддон.
– И вы позвали на помощь.
– Да, капрала Сандреша. Я его знаю, и в лагере он отвечает за груз.
– Весьма логично. Как быстро он прибыл?
– Через пять или шесть минут.
– Муллен за это время что-то сказал?
– Нет, сэр, мы подключили его к аппарату искусственного дыхания – важно, чтобы мозг постоянно получал кислород. Шея была легко доступна, так что мы могли закачивать искусственную кровь в его мозг через сонную артерию.
– Ясно. Кто пришел?
– Сандреш и двое из его взвода – э-э, Кейзинг и Пишкевич, кажется. Они все сделали быстро.
– Это они подвели автопогрузчик?
– Да.
– Кто пришел следующим?
– Лори, Бернштайн и тот Норт, который с нами. Они услышали шум и помогли вытащить Муллена. Пишкевич и Лори помогли мне и Хуанитару отнести его в госпиталь.
Вэнс посмотрел на Антринелла.
– Там был Бастиан Норт?
– Да, там был я, – сказал Бастиан Норт-2, едва усевшись за стол. – Я сделал для бедолаги, что мог. Какая-то проблема?
– И вы были там этим утром, потому что…
– Услышал крики. Такие, которые говорят о больших неприятностях.
– Да. Давайте вернёмся немного назад. Что вы делали возле рядов с поддонами в такую рань?
– Прогуливался. В этой чертовой жаре мне трудно спать.
– И вы побежали на помощь?
– Разумеется. Есть причина, по которой мне не следовало?
– Нет, разумеется, нет. И я вам за это благодарен. Так что же там происходило?
– Ваш парень, Муллен, застрял под какими-то поддонами. Выглядело некрасиво, на земле было много крови. Над ним работали медбратья, пара ребят из взвода пытались при помощи погрузчиков снять с него поддоны. Все метались как безумные. Но они его вытащили. Может, и не следовало, не знаю; окажись я на его месте, с такими травмами, боль, наверное, показалась бы невыносимой.
– Муллен был в сознании?
– Прощу прощения, нет. Я лишь хотел сказать, что они не очень-то помогли парню, если вы меня понимаете.
– Да. Я видел труп в госпитале. Ну а больше вы ничего не видели?
– Например?
– Например, кого-то, кто удалялся от того места.
– Нет, – протянул Бастиан, устремив на Вэнса тяжелый взгляд. – А зачем кому-то это делать?
– Штабель поддонов опрокинуть очень тяжело.
– Ладно, спрошу иначе: зачем кому-то опрокидывать их на Муллена? Я с ним никогда не встречался, но он ведь простой хозяйственник?
– Да. Он занимается персоналом, и, если кто-то выдал бы себя за другого, он бы первым узнал.
Бастиан Норт, обдумывая услышанное, пригладил пальцем бровь.
– Так, понятно. Вы знаете, зачем я здесь?
– Официально вы наблюдатель Бринкелль. Это означает политику.
– Вы так говорите, словно это что-то плохое.
– Я никогда не встречал хороших политиков.
– Ох, ладно вам, стандартный циничный ответ – и такой уместный в наши дни и в наше время. Но есть разница между некомпетентными коррумпированными фанатиками в правительстве и взаимодействиями и уступками, которые смягчают и контролируют динамику человеческих отношений, – вот что мы имеем в Абеллии. Бринкелль послала меня с вами, потому что мы заинтересованы в исходе этой экспедиции куда более, чем кто-то ещё.
– А ещё она контролирует биойль на Брогале.
– Политика. Но вы ведь признаёте нашу озабоченность?
– Да, у вас есть такой интерес.
– И поэтому, полковник Эльстон, сейчас мне следует узнать, имеются ли у вас подозрения, что пришелец, который убил моего отца и братьев, каким-то образом связан с несчастной участью Муллена?
– Я полагаю, не стоит забывать и о прислуге вашего отца?
Вэнс не знал, почему давит; просто что-то в поведении Норта его царапнуло. Если ему позволить, Бастиан будет говорить и говорить, возьмёт верх в разговоре и лишит всех прочих права голоса. Распространенная практика среди политиков, хотя он, согласно досье, занимался в основном строительством гражданских объектов Абеллии.
– И прислугу тоже, – уступил Бастиан. – Хотя меня лично ничего с ними не связывает. Но я беспокоюсь по поводу инструмента, который их уничтожил. Так что повторяю вопрос: пришелец к этому как-то причастен?
– Я не вижу связи, – сказал Вэнс. – Если смерть Муллена была преднамеренным убийством, единственная улика указывает на очень банальный человеческий мотив.
– Секс?
– Деньги.
– Это была моя следующая догадка. Спасибо, полковник. Если будут какие-то подвижки, я бы хотел о них знать.
– Разумеется.
– Я так понял, Анджела Трамело здесь, в Сарваре.
– Верно. Она под моим наблюдением в качестве технического советника. Это проблема?
Бастиан ответил после недолгой паузы:
– Нет. Не думаю, что проблема возникнет, учитывая, что случилось с моим кузеном в Ньюкасле. Трамело достойна милости сомнения, что бы ни думала Бринкелль. В конце концов, было натяжкой предполагать, что девчонка перебила столько людей.
Мысли Вэнса снова вернулись к нематериальному изображению, которое сканер вытащил из подсознания Анджелы. Он в последнее время часто вспоминал эту картинку.
– Это сомнение – одна из основных причин, по которым экспедицию одобрили.
– Да. И похоже, она один-в-десять. Мы не знали.
– Никто не знал.
– Вы её об этом спрашивали? Мне кажется любопытным, что такую женщину завербовали в подружки моего покойного отца. Вообще-то, нет, неправда. Я нахожу это крайне маловероятным. То есть неправдоподобным.
– И все же её наняли.
– У вас есть версии почему?
– Нет. Дело тут не в деньгах.
– Выходит, сведения? Она, возможно, была кем-то вроде шпионки? Нет, в этом нет никакого смысла; технологии, разработанные нашей клиникой в Абеллии, были всегда и всем доступны, И это все, что интересовало моего отца.
Вэнс видел, до какой степени Анджела беспокоит Норта.
– Я должен вас попросить не беседовать с ней пока что. Она сейчас не самая… стабильная из людей. Двадцать лет в тюрьме за преступление, которого не совершал, – тяжкий груз для кого угодно.
– Вы считаете её невиновной? Вы верите в пришельца?
– Я считаю, это вероятно.
– Ответ политика, полковник. – Бастиан улыбнулся. – Браво. Я воздержусь от любых встреч с мисс Трамело.
Антринелл подождал, пока Бастиан Норт-2 покинет блок квик-кабин, прежде чем заговорить.
– Черт побери, они странные.
– Норты-клоны? Это вроде как неизбежно.
– Хотел бы я, чтобы его с нами не было.
– Это тоже неизбежно, – сказал Вэнс. – У них есть право быть с нами – кто-то убил Бартрама и остальных. Это или Трамело, или что-то из джунглей.