Из-за горизонта поднималась огромная голубая луна. Казалось, ее диск (одна часть его была ярко-голубой, другая часть, на которую не падал свет от звезды, вокруг которой вращалась планетная система - темной) занимает значительную часть неба. Он затмевал все звезды, что были неподалеку, и ослаблял свет остальных. Ложечкин вспомнил, что Кэс - спутник планеты - газового гиганта. Этот газовый гигант, похожий на Юпитер из Солнечной системы, плыл сейчас по небу, затмевая светом большинство звезд.
Впрочем, черно-синий месяц мало интересовал Борю. Ершов, тот бы, конечно, был бы очень рад понаблюдать за газовым гигантом с его спутника. Ложечкина занимали другие вопросы. Ушла ли уже "Стрела" в подпространство? Проснулись ли ребята? Что они подумают о его отсутствии? Стрел наверняка скажет им, что он захотел остаться... И, самое главное, в какой стороне Земля? Знать бы, чтобы смотреть туда по ночам. Только смотреть, если ничего другого не остается...
Дерево Счастья отцвело, и эйфория, вызванная наркотической пыльцой, проходила. Боря грустил. Но он знал, что скоро дерево зацветет опять. И тогда нужно вдыхать пыльцу как можно скорее и больше. Чтобы забыть о своих проблемах. Чтобы хватило на все двадцать пять часов, когда оно не будет цвести... Это не настоящая жизнь, а ее суррогат, но именно такой удел достался всем, кто живет на этой коварной планете.
Ложечкин смотрел в небо. Из глаз его сами собой текли слезы. Все вокруг было чужим. Незнакомым. Страшным. Может быть, угнать звездолет и попытаться найти Землю самому? Несколько рейдеров, похожих на их "Стрелу", стояли на заросшем травой космодроме... Возможно, он сумеет договориться с компьютером какого-то из них? Неужели никто не пытался улететь с этой планеты? Неужели все променяли настоящую жизнь и родной дом на призрачные радости?
Боря поднялся с земли и сделал шаг, другой, третий... И понял, что не сможет улететь. Ему хотелось быть здесь. Трудно объяснить, но он и ненавидел эту планету, и не мог ее покинуть... Он чувствовал, что даже несколько часов в замкнутом пространстве пыголета, без приторно-сладкого воздуха планеты Кэс станут для него непереносимым кошмаром. Он уже не мог представить себе, как будет жить без пыльцы Дерева Счастья.
Вот если бы сюда привезти и друзей, и родных! Еды вдоволь, тепло. Что еще нужно человеку? Учиться, как все время говорил Ершов? Да зачем нужна эта учеба, когда вокруг так хорошо? Зачем вообще шататься между звезд? Хорошо только здесь и сейчас, а что будет дальше - не все ли равно?
Что-то было не так. Не такой судьбы хотел для сына отец Бориса, не праздным бездельником на планете с одурманенными жителями видела его мама... Но так уж получилось. И Ложечкин старался смириться, мечтая о том, что когда-нибудь - может быть, через год, а, может, и через два - он все-таки улетит с Кэса. Или здесь его найдут родители. Ведь ребята вернутся на Землю и расскажут всем о том, что он остался среди звезд. А "Стрелу" изучат земные ученые, которые построят десятки и сотни таких же кораблей. Папа Бориса купит один из них и прилетит за ним. Во что бы то ни стало!
Одна звезда на небе разгоралась все ярче. Вот она стала уже не звездой, а небольшим светлым шариком. Шарик приближался, и скоро стало ясно, что это - звездолет, опускающийся на планету.
- Еще одни глупцы, романтики или преступники, - равнодушно подумал Боря. - Если они выйдут в шлемах, то поступят очень глупо. Разве можно отказаться от такого счастья - дышать здешним сладким воздухом, нюхать ароматные цветы тропических лесов?
Между тем тихие звуки леса, шуршание листьев и стрекот насекомых начали заглушаться ревом двигателей. Диск на длинных столбах огня опускался, казалось, прямо на Борю. Потом шум двигателей приутих, и с неба раздался громкий голос:
- Борис! Выходи на открытое пространство! На поляну, где нет деревьев и людей!
Ложечкин испуганно заскулил. Он знал, что от наркотиков случаются бредовые галлюцинации, но что они такие жуткие и начнутся так скоро, мальчик не предполагал.