«Интересно, кто это?» – едва подумал Панчулидзев и тут же услышал шёпот соседа:
– Председатель Главного правления господин Политковский, Владимир Гаврилович…
Панчулидзев даже не успел удивиться способности «морского волка» читать чужие мысли, как тот вполголоса представился:
– Капитан второго ранга в отставке Иляшевич. Столбовой дворянин. С кем имею честь?
– Князь Панчулидзев.
– Польщён знакомством, ваше сиятельство.
Политковский тем временем продолжал:
– …Решением Главного правления дивиденды за этот год выплачиваться не будут…
По залу пробежал лёгкий шум. Раздались возгласы:
– Позвольте, на каком основании?
– Что сие значит, ваше превосходительство?
Политковский отёр покрасневшее лицо платком и поднял руку:
– Не стоит беспокоиться, господа акционеры. Сие мера временная, вызванная необходимостью…
В зале снова зашумели:
– Какая необходимость? Извольте объясниться…
Политковский позвонил в серебряный колокольчик, прося тишины:
– Господа, господа акционеры, ваши тревоги совершенно напрасны, – важно произнёс он. – И лучшее тому подтверждение – продление высочайше дарованных привилегий нашей компании до одна тысяча восемьсот восемьдесят второго года.
Раздались несколько хлопков.
Иляшевич наклонился к уху Панчулидзева и сказал:
– Сии привилегии, князь, должен вам заметить, одна токмо фикция. По ним все расходы на содержание американских колоний будет по-прежнему нести компания, а управление ею великодушно предложено передать главному правителю, от компании не зависящему, но высочайшим повелением назначенному… Алеутов и прочих инородцев приказано с этого года от обязательной работы в пользу компании освободить, налогами не облагать… Потому-то и дивиденды акционерам выплатить нынче не из чего…
– Откуда вам, ваше высокоблагородие, это известно? – поинтересовался Панчулидзев.
– Так ведь нынешние долги компании государь поручил Комитету министров покрывать расходом по смете нашего морского ведомства. А там у меня ещё немало старых сослуживцев осталось… По мнению некоторых из них, сии меры по отношению к компании – не что иное, как попытка обанкротить оную… Конечно, всё можно понять и попытаться объяснить какой-то государственной нуждой, но разве допустимо лишать компанейские магазины их основных поставщиков? Я веду речь об алеутах…
Политковский продолжал убеждать акционеров проявить терпение и не волноваться:
– …в течение срока предоставленных нам и Высочайше утвержденных мнением Государственного Совета привилегий от 2 апреля сего года производятся выплаты Государственным казначейством в сумме двести тысяч рублей на покрытие издержек по исполнению административных обязанностей компании… Долг компании в казну в семьсот двадцать пять тысяч рублей со счетов компании тем же Высочайшим повелением сложен…
Панчулидзев совсем запутался в этих цифирях.
– Господин Иляшевич, не знаете ли вы, сколько нынче стоят акции компании?
Иляшевич, похоже, знал обо всём:
– Акция ста пятидесяти рублевого номинала на бирже торговалась вчера за сто рублей. Нынче, думаю, столько же… А позвольте полюбопытствовать, князь, вы продаёте или покупаете?
Панчулидзев окинул Иляшевича испытующим взглядом. «Морской волк» вызывал доверие.
– Я хотел бы продать большой пакет акций, доставшихся мне по наследству. Сударь, не посоветуете ли вы мне, к кому можно обратиться с этим?
Иляшевич покачал головой:
– Ой, не ко времени сия затея с продажей, ваше сиятельство. Прогадаете, истинно вам говорю. Разумней бы повременить, подождать лучшего курса…
– И всё же, нет ли у вас на примете человека, достойного доверия…
Иляшевич подумал немного и кивнул в сторону стола:
– Если вы так настаиваете, князь, обратитесь к сенатору. Насколько мне известно, у него на бирже есть свои люди. К тому же он один из членов совета директоров и сам крупнейший держатель акций компании. Посмотрите: вот он сидит справа от господина председательствующего…
Панчулидзев устремил взгляд на сидящего справа от Политковского старца в сенаторском одеянии. Тот во время собрания, казалось, дремал. Но Панчулидзев приметил, что старый сенатор порой молниеносно вскидывал голову на тонкой, как у грифа, шее, обводил острым взглядом присутствующих и снова впадал в прострацию.
– …Нам необходимо избрать нового председателя Главного правления, – перешёл к следующему вопросу Политковский и сразу же предложил: – Главное правление рекомендует на сей многотрудный пост и, к слову, господа, мнение наше поддерживает Комитет господ министров, всем известного Егора Егоровича фон Врангеля, племянника нашего бывшего директора, уважаемого адмирала и члена Государственного Совета Фердинанда Петровича… – и первым зааплодировал.