– Звучит заманчиво.
– Привяжу к кровати и уйду спать в ту комнату, в которую тебя поселил Малфой! – обещает Джейк.
– Какой же ты зануда! – вздыхает Марикета, но всё-таки прекращает шалить руками и откидывается на соседнюю подушку. – Ты меня не любишь.
– Начинается, – с трудом сдерживая смех, протягивает Джейк.
– Ты меня не хочешь!
– Протрезвей и скажи это ещё раз.
– Ты… Ты… Бля-я, комната кружится.
– Вот об этом я и толкую. Спи, Принцесса.
– Ну и буду!
– Отлично.
– Потому что я так решила, а не потому, что ты такой зануда!
– Доброй ночи.
– За-ну… да.
Она повторяет это слово ещё несколько раз на разные лады, прежде чем её голос становится совсем тихим, а потом смолкает. В конце концов она засыпает, и Джейк укрывает её одеялом, невольно залюбовавшись тем, как дрожат ресницы на её бледных щеках.
Что, всё-таки, произошло? Как бы ему ни хотелось просто наслаждаться жизнью теперь, когда у него есть для этого все основания, чувство тревоги назойливым червячком подтачивает его хорошее настроение. Когда он в последний раз решил, что может быть по-настоящему счастлив, она ушла. Теперь она лежит рядом, она любит его, она согласна выйти за него ещё раз, – и тем не менее Маккензи не может не думать о том, что произойдёт, если теперь всё окажется таким же… скоротечным.
Что, если ему не дано? Если это карма за то, что он делал под началом Лундгрена? Маккензи мало во что верил, но в существовании кармы убеждался не раз. Если с Марикетой что-то опять случится, то в этом будет виноват только он. Джейк в этом уверен.
Он засыпает с этими дерьмовыми мыслями, только чтобы проснуться через несколько часов от хлопка двери. Постель рядом с ним пустая, но простыни совсем тёплые, а из ванной раздаются характерные звуки, свидетельствующие, что его надравшуюся накануне жену нещадно рвёт.
Утро начинается.
И начинается оно, блядь, не с кофе.
*
В конце концов Мэйбеллин удаётся уговорить Марикету поесть, хотя она бледнеет при виде яичницы, которую доктор Гейл ей приносит. Марикета наотрез отказывается выходить из комнаты, лежит в постели и скорбно сообщает каждому, кто готов её выслушать, что вот-вот сдохнет. Джейк только качает головой, никак не комментируя состояние Марикеты, хотя с языка готова сорваться дюжина колкостей.
После завтрака на её лицо понемногу возвращаются краски. А потом Мэйб приносит ей какие-то таблетки, и Марикета, до того зябко кутающаяся в одеяло, снова засыпает. Мэйбеллин обещает, что через пару часов та будет, как огурчик, и Джейк, убедившись, что она действительно крепко спит, спускается в столовую.
– Маккензи, – вместо приветствия говорит Алистер, – мы завтра вылетаем, ты в курсе?
– А что с документами? – интересуется Джейк. – Билеты, всё остальное. Вы что, уже всё решили?
– Да-а, – нетерпеливо кивает Эстелла, прижимая запотевший от льда стакан с водой ко лбу, – все порешили… Порешали… А, пофиг.
– Рипли, у тебя тоже похмелье? – ухмыляется Маккензи. – А выглядишь такой крепкой, надо же…
– Заткни-ись, – протягивает Эстелла.
– Вот что происходит, когда вечеринкой никто не управляет, – замечает Радж.
– Как Мари? – спрашивает Алистер. – Спит?
Джейк только кивает.
– Хорошо. Она… говорила что-нибудь? – неуверенно произносит Грейс.
– По поводу?
– Она вчера несла какую-то чушь, – бормочет Эстелла. – Про три головы гидры.
– Не знаю, Рипли, – качает головой Джейк, – мне она ничего такого не говорила. Какая ещё гидра?
– Всё это неважно, – перебивает Грейс, – главное, что она права. Моя мать тоже замешана в этом.
– Замешана в чём? Да блядь, почему я по слову из вас вытягиваю?
Грейс тяжело вздыхает.
– Рурк называл себя гидрой, помнишь, Джейк? А у гидры три головы. Мы утром проверили документацию. Моя мать сотрудничала с Рурком. Она… работала на него, в некотором роде, – она невесело усмехается. – Хотя, уверена, она считает, что это он работал на неё. И Сайлас Прескотт, выходит, третья голова. Они все связаны.
– Я ничерта не понимаю, – ворчит Джейк, – какое это имеет отношение…
– Самое прямое, – вмешивается Алистер, успокаивающе поглаживая плечо супруги. – В наследство от… отца, – он кривится, – мне достались и данные о его преступной деятельности, ты понимаешь? Он сотрудничал с подпольными военными организациями, наркокартелями, он даже с итальянской мафией имел какие-то дела. Я считал, что, обезвредив его, мы можем спать спокойно. Что данные о Ла-Уэрте никуда не просочатся. Но, выходит, что есть как минимум ещё один человек, осведомлённый обо всём.